За каменной стеной

– Прости, – смущенно отозвалась Оля, обняв плечи руками.

Пропустив внутри беспокойство, я направилась к ней.

– Что-то случилось?

– Да нет… – тут же успокоила Димина жена. – Я просто хотела попросить… Можно я с тобой переночую?

Отразив понимающее сочувствие, я напряженно выдохнула, ощущая, как наполняет нутро негодование. Если терпеливая Оля даже не хочет спать вместе с Димой… дела плохи. Может, он не раз умудрился ее обидеть за этот день, что она приняла такое решение? Блин.

– Конечно, – дружелюбно откликнулась я. – Я и сама бы не хотела оставаться здесь одна.

Девушка слабо улыбнулась, а я поспешила залезть под одеяло. Очень нехотя освободила волосы от полотенца, которые не было никакого настроения сушить, и, укрывшись с головой, свернулась комочком в кровати.

На самом деле я слукавила и была бы вовсе не против побыть в полном одиночестве. На душе такая горечь застыла, что сильные эмоции так и рвались наружу. Вечер превратился в испытание – столько плохого случилось, нарочно не придумаешь! Поэтому я и отвернулась от Оли, не в силах это контролировать. А еще больше желая отгородиться от любого внимания.

Сглотнув ком в горле, я с силой зажмурилась, надеясь беззвучно перенести всплывшие свежими ранами воспоминания в голове. В этот же момент вдруг ощутила, как рука легла на мое плечо поверх одеяла.

– Ты как?

Прерывисто вздохнув, я больно закусила губу и глухо отозвалась:

– Не знаю… Такая пустота внутри, – мой голос все-таки дрогнул, а позади послышался вздох. – Поверить не могу, что все это случилось.

– Все будет хорошо. Вот увидишь.

Конечно, я не поверила этим словам. Но проморгав слезы, обернулась к Оле.

– Мне жаль, что с Вадимом так вышло, – виновато произнесла я. – Даже не представляю, как это могло произойти…

Лунный свет пробивался через тонкие шторы, так что я хорошо разглядеть, как Оля нахмурилась.

– Очевидно, он что-то про тебя сказал, – сдержанно констатировала она. – Только как бы там ни было – кулаки применять необязательно. Вадим, конечно, выпил лишнего, мог что-то ляпнуть, но если для Тереева ты – больная тема, другие здесь при чем? Стоило тогда раньше это обозначить.

Я стыдливо опустила глаза. Да уж, неприятная ситуация… Естественно, Оле было трудно оправдать Диминого друга, как бы хорошо она ни относилась к нему. Я тоже предположила, что зашел разговор обо мне, и Вадим, возможно, сказал лишнего… Ведь Миша не из тех, кто станет без причины распускать руки.

– Я не знала, кто я для него, – пространно произнесла я. – Я до сих пор не знаю…

– О чем ты? – напряженно перебила меня Оля.

А я не могла толком сформулировать свои чувства и нарастающий ком болезненных сомнений.

– Я ведь понимаю, что значит для Миши дружба с Димой!.. – наконец выдала с нотами отчаяния в голосе.