Час бультерьера

Сабурова попыталась поймать, ухватить его за ноги, зацепилась пальцами за концы его брюк, но тугая задница перевесила, и самоубийца выскользнул из захвата, вывалился в оскалившуюся осколками раму и полетел, вращаясь в воздухе, как Карлсон, у которого вдруг отказал моторчик пропеллера, полетел вниз, к грешной земле, с верхотуры каланчи нефтяного концерна «Никос», с самого верхнего, самого престижного этажа, из самого главного в многоэтажном здании кабинета навстречу смерти.

– Сволочь!!! – крикнула Зоя фальцетом вдогон дезертиру на тот свет.

Еще звенели фальцет и стекла, а тяжелая дверь президентского кабинета уже распахнулась. Сия драгоценная дверь распахивалась так, что петли хрустели, что об стену со всего маха и штукатурка с потолка. В святая святых «Никоса» ворвался Пушкарев – глаза навыкате, в вытянутых руках табельный пистолет.

– Сабурова! Стоять!!! Не шевелиться!!! Где Казанцев?!

– Я все испортила, Евгений Владимирович, – тихо ответила Зоя сорванным голосом. И вся как-то сразу поникла. И лицом посерела. – Я дура-баба, Евгений Владимирович. Я не справилась...

– Где Казанцев, дура-баба?!

– Он вышел. Он вне игры. Он, черт бы его подрал, нашел выход из безвыходной ситуации. Сволочь...

...19 часов 18 минут 06 секунд, все три стрелки – большая, поменьше и тоненькая – остановились неизвестно когда. Ким забыл завести старенький карманный хронометр, а на встроенном в приборную панель «Запорожца» циферблате единственная часовая стрелка всегда показывает 9.

Ким заерзал на продавленном водительском сиденье, Ким занервничал. И ведь даже магнитолы в «запоре» нету, чтоб по выпускам новостей на том же «Авторадио», к примеру, сориентироваться во времени. И на этом раздолбанном «ушастом» Киму предстоит кататься еще целый год! Отец недавно сказал: будешь кататься, а если ТВОЯ машина сломается, будешь гулять пешком. Причем в автосервис отец запретил обращаться категорически, сказал: сам ремонтируй. Ух, и сурово папа Юлий взялся за воспитание сына Кима.

Можно, конечно, узнать, который час, позвонив по мобильнику, нажав кнопку с единицей и дважды с нулями, но у Кима «Би+», и отец строго-настрого запретил пользоваться беспроводной связью «по пустякам». Только в «экстренных случаях» Киму Юльевичу разрешается нажимать кнопки мобилы. И отец каждый вечер проверяет, сколько денег осталось на телефонном счете. И требует отчитываться за каждый потраченный цент, за каждый входящий и исходящий звонки.

Семен Андреевич, покидая «Запорожец» Кима, обещал вернуться не позже половины восьмого, велел ждать и, дословно, «до девятнадцати тридцати не дергаться». А как «дергаться» после половины восьмого, Мастер не уточнил. А Ким побоялся спросить. Дурак! Возможно, Мастер специально не уточнил, чтоб Ким спросил.