Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Или устал, поди?

– Не устал, замаялся маненько. Здесь много золотишка, но есть еще богаче. Намного богаче – бери, не хочу.

– И где ж такое чудо? И почему там не моете? Идти далече?

– Идти близко. Там за горой озерце есть – дно золотом прямо усеяно, по полпуда самородки есть, а то и больше. Собирай только…

– Так что ж не собираете-то?

– Три сажени глубина. Да не это плохо – вода там ледяная даже в жару. Мужик по прошлому году один нырял, из камчатских, пяток достал. С десяток фунтов веса в каждом из них было. Один так вообще с кулак! С мой кулак, не детский, отнюдь!

Григорий покачал своей лапищей, а Алехан задумчиво почесал затылок – размер самородка его впечатлил основательно.

– И что? Сбежал с ними?

– Отсюда бежать некуда, брат! За три дня он сгорел от лихоманки.

– Жаль мужика, – однако в хмыканье Алехана сострадание не проскользнуло. Он только спросил деловито: – А воду спустить нельзя?

– Камень сплошной. Перемычку долбить, так сизифов труд будет – там полверсты скальника. А золота много – мы обошли озеро, с долбленки «кошки» кидали, да где уж там. Дно усеяно, водица как хрусталь, все видно.

– Ты царю отпиши, он что-нибудь придумает, башковитый у нас государь батюшка!

– Напишу! Давай-ка лучше туда сходи, к вечеру дойдете, переночуете на месте, у Игнат-креста. Сам все и увидишь собственными глазами.

– Давай, и то дело! – Алехан обрадовался, но виду не подал. Горбатиться ему уже порядком надоело. К грубой натужной работе не лежала у него душа, не то воспитание. Вот повоевать, да чтоб кровушка во все стороны летела, то это завсегда можно. А чтоб пахать с утра до вечера, да еще так?!

– Флотского офицерика взять нужно – он в Петропавловск поплывет, там все и расскажет наместнику.

– И то дело – давай тогда, брат, собираться в дорогу. Надо торопиться, чтоб к вечеру тебе там быть. Я в остроге останусь – маятно что-то…

– Ваше императорское величество! Бендеры взяты штурмом! Сераскир сдался со всем гарнизоном!

Запыленный молодой офицер с обвязанной грязной тряпкой головой радостно скалил зубы, сверкая глазами на запыленном до черноты лице.

– Какие потери?! – Петр сразу спросил о наболевшем.

Армия таяла как весенний ледок на солнце: непривычный жаркий климат и скудная еда дорого обходились – больных ежедневно считали десятками.

Если бы не поставленная медицина, наличие врачей в каждом полку, госпиталей при дивизиях, самые драконовские приказы по поддержанию санитарии на приемлемом уровне, то был бы вообще кошмар.

– Пятьсот сорок убитых да свыше тысячи раненых, государь, – адъютант князя Долгорукова отвечал с некоторой опаской. За излишнюю русскую кровь царь сурово наказывал. А потому офицер живо добавил:

– Османы дрались с утра до вечера, их пять тысяч положили.