Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Ермолов протянул флягу, и царевич отхлебнул из нее несколько глотков терпкого и сладкого вина. Взамен протянул раскрытый портсигар с папиросами – сам не курил, но других угощал. Тем более после боя, когда затяжка всегда приятна и желанна.

– Не курю я, ваше высочество, – тряхнул головой Ермолов, и Константин отдал портсигар казакам, что стояли за его спиной. Донцы задымили с охотой, прихватив про запас несколько папирос. Заметив такую казачью хитрость, царевич только улыбнулся.

– Берите все, станичники, да гренадер угостите с пушкарями. Достаньте мой чемодан, там несколько пачек лежат, всех наделите.

– Сделаем, батюшка-царевич, – бородатый казак откликнулся и тут же исчез в подступившей темноте. Второй остался рядом, держа в руках винтовку и напряженно вслушиваясь в сумерки. Сейчас подступавшего врага не увидишь, зато услышать можно – ночь звуки хорошо держит.

Константин прилег на шинель – ночь была теплой. И тихо сказал Ермолову:

– Нам с вами немного отдохнуть нужно, Алексей Петрович. Утром мы должны быть в силах – янычары в атаку пойдут, вон как они заунывно за теми холмами молятся, отсюда слышно…

Наглая скотина! Нет, какая мерзкая сволочь!

Екатерина Алексеевна еле сдерживала рвущуюся наружу злобу.

И желала сейчас только одного – вызвать караульных лейб-казаков, чтоб они разложили этого лощеного британца, сдернув с него панталоны, да крепко всыпали ему плетей. От души – чтоб обгадился этот наглец да вопил во все горло, отведав задницей своей русское гостеприимство.

Но приходилось не только сдерживать закипающий гнев, но и продолжать лицедейство, которое затянулось вот уже на целый год.

Словно дурная пьеса – с прошлого лета они с мужем носили ханжеские маски, старательно изображая религиозных аскетов, хотя оба отродясь такими не были. Даже искусственно старили себя, чтобы ввести иноземных дипломатов, сиречь патентованных шпионов, в заблуждение.

Императрица получила настоящее наслаждение, наблюдая за холеным джентльменом, – как тот ни старался демонстрировать британскую чопорность, надменность и невозмутимость, но она несколько раз, подсматривая за ним тайком во время молитвы, видела на лице посла гримасу легкого презрения и даже брезгливости, как ей показалось.

Спектакль удался на славу, и Като закономерно гордилась собой! Провести этого бульдога – такое дорогого стоит. И не только его, но и таких же джентльменов, лордов, рыжеволосых бестий. Двенадцать лет они с мужем вынашивали реванш, понимая, что в новой войне с турками им придется снова иметь дело с англичанами.

И своего добились – война идет уже почти месяц, но никто из дипломатов еще не сообразил, что она, по сути, уже завершилась победой.