Комбриг

А если ещё добавить к этому время сборов, то, минимум, только через десять часов можно будет ожидать прибытия первых двух гаубичных полков. По любому получалось, что на пути к новым огневым позициям гаубицы попадают под удары немецкой авиации. Даже, если колонны тракторов будут сопровождать мои автомобили, с установленными в их кузовах зенитными пулемётами, не избежать потерь. Придётся броневики, способные вести огонь по самолётам, тоже направить для прикрытия передислоцируемых артполков. Единственное, что может облегчить положение артиллеристов, если мне удастся убедить Черных выделить истребители для организации воздушного прикрытия коридора, по которому будут передвигаться артполки.

Ведь не зря же я столько раз был с ним на охоте, используя Якута в качестве егеря. Командир 9-й сад был страстным охотником, можно сказать, фанатом этого дела. Благодаря охоте, мы с ним и сошлись довольно близко. Он просто балдел от талантов Якута, это восхищение моим подчинённым, возможно, автоматически переходило и на меня. Восхищался он и кулинарным даром Шерхана, впрочем, как и я. Мы с командиром 9-й сад с большим удовольствием употребляли в пищу дичь, приготовленную Шерханом, выслеженную Якутом и подстреленную генералом.

Моя роль во всех этих экспедициях в Беловежскую пущу заключалась в выслушивании монологов генерала, произнесению тостов и чоканью рюмками. А что? С генералами надо дружить, а я и употреблял алкоголь только с командирами выше меня по званию и должности. Может быть из-за этого, у меня было много друзей среди командного состава 10-й армии.

Вот эти знакомства накоротке и подкрепляли надежду, что сейчас это поможет продвижению моих несколько авантюрных задумок.

Со стороны, наверное, все они показались бы мальчишескими, не свойственными старшему командиру Красной армии. Но ведь в глубине души я всё ещё оставался тем Юркой Черкасовым, которого воспитал Эскадрон. В той реальности, не быть авантюристом, значило вообще не быть. Только такие, спонтанные, на грани фола действия приносили удачу. Остальные, казалось бы, разумные, принятые в любой нормальной армии мероприятия, легко просчитывались немецкими аналитиками и, как правило, всегда проваливались, сопровождаясь большим количеством жертв среди бойцов «Русского сопротивления».

Я стоял минут пять, прислонившись к стене какого-то строения на территории артсклада, обдумывая свои дальнейшие действия и вспоминая все известные мне перипетии, происходившие в районе «Белостокского выступа» после начала войны. Невдалеке были видны загружающиеся полуторки из моей бригады. Привычная в этой ситуации суета и доносившиеся оттуда матерные словечки как-то умиротворяли.