Комбриг

Как говориться — поспешишь, народ рассмешишь. Одиночная машина, даже броневик, могла легко стать объектом для нападения диверсантов. Перегородят чем-нибудь дорогу, и тогда бой с ними займёт гораздо больше времени, чем ожидание, пока Шерхан заменит колесо. А на две машины, тем более наша эмка издали теперь тоже похожа на бронеавтомобиль неизвестной конструкции, небольшая диверсионная группа вряд ли нападёт. Даже, если они перегородят дорогу каким-нибудь грузовиком, то при нашем приближении постараются его убрать. На хрен им нужны приключения на свою задницу?

Замена колеса заняла у нас минут двадцать пять и это притом, что помогал нам в этом деле и экипаж бронеавтомобиля.

Я в это время занимался охраной места работ. Как обычно это бывает, в самые напряжённые моменты начали происходить различные казусы. В нашем случае домкрат эмки отказал, пришлось доставать домкрат из бронеавтомобиля, который находился не на штатном месте, а чёрт знает где.

Наконец мой слух, уставший от матерных выражений, обрёл покой — колесо было установлено, и мы двинулись дальше. Перед тем, как садиться в машину, я посмотрел на часы, было без десяти три ночи.

Теперь можно было особо и не спешить, до штаба 10-й армии можно было добраться не ранее, чем через сорок минут. Да, подкузьмила мне судьба, никак не получается предупредить штаб 10-й армии до начала бомбардировок. Оставалось надеяться только на то, что ребята из железнодорожного полка, или радисты из авиадивизии окажутся удачливее меня.

И всё же, сразу сдаваться я не захотел. В голове возникла идея — доехать до вокзала Белостока и оттуда, по телефону дозвонится до штаба армии.

Телефонная связь в городе наверняка осталась, а до вокзала можно было доехать минут на десять быстрее, чем до штаба армии. Приказав командиру бронеавтомобиля рулить к вокзалу, я уселся на своё мягкое сиденье в эмке и постарался заснуть. Пока это было можно, нужно пользоваться любой минуткой, чтобы отдохнуть. Перед нашей остановкой я уже дремал минут тридцать и теперь опять, только мы тронулись, провалился в сон.

В себя я пришёл только, когда мы въехали в город. Изрядная трясучка на брусчатой мостовой, хоть кого привела бы в чувство.

Как только проснулся, сразу посмотрел на часы, было 3 часа 27 минуты. Меня прошиб холодный пот, а в голове прозвучало:

— Ну что, Юрка? Финита…, ничего-то у тебя не получилось!

Сердцу стало тяжело и мерзко, а рука потянулась к пачке «Казбека». Только я достал папиросу и начал её разминать, как мы въехали на вокзальную площадь и остановились. Я как сомнамбула выбрался из салона эмки, сунул в рот папироску и закурил. Куда-то бежать и суетится, не имело никакого смысла.