Комбриг

Люфтваффе была одной из основных составляющих, позволивших немцам завоевать СССР. Понимая это, я и старался, как мог, воздействовать на единственного командира воздушного соединения Красной Армии, который был мне доступен. Исподволь я внушал ему мысль, что аэродромы, на которых располагались фронтовые самолёты нужно разместить подальше от границы. Он, конечно, серьёзно воспринимал мои слова, но сделать особенно ничего не мог. Приходилось пользоваться старыми, построенными ещё поляками взлётными полосами. Местность, испещрённая многочисленными речушками, не позволяла строить новые аэродромы там, где это было выгодно для обороны.

Но всё-таки, как я с облегчением узнал, два запасных полевых аэродрома было оборудовано. Правда, они могли действовать только в летнее время, и то, если оно будет сухим, а нынешнее лето как раз таким и было. И, наверное, где-то и под моим воздействием, ещё три недели назад генерал Черных распорядился завезти на эти аэродромы запасы горючего, запчастей и необходимые боеприпасы. Инфраструктура для принятия самолётов там уже имелась.

Когда генерал Черных принял решение об объявлении боевой тревоги и поднятии в 3:30 всех истребителей в воздух, он мне сообщил, что самолёты после выполнения боевой задачи будут возвращаться на новые аэродромы.

Конечно, ведь базовые располагались слишком близко к границе. Например, аэродром Турново, где базировалось более ста самолётов, в том числе 52 МиГ-3, находился всего в 12 километрах от границы. И до его взлётных полос немцы могли достать даже артиллерией. Два других, крупных, всепогодных аэродрома располагались так же недалеко от госграницы: Долубево с его 77 самолётами, в т. ч. 56 единиц МиГ-3 — в 22 километрах; Высокое-Мазовец, где базировалось 99 самолётов, в т.  ч. 70 Миг-3 — в 39 километрах от изготовившихся к прыжку немцев.

Мои размышления сразу прекратились, как только я вышел в основной зал вокзала. Прервал их Шерхан. Он, как только увидел меня, тут же прервал беседу с двумя женщинами, подбежал почти вплотную и быстро затараторил:

— Товарищ комбриг, ребята с бронеавтомобиля живы и сейчас находятся на улице. А ещё, мне очень не нравится тот лысый тип. Какой-то он не натуральный. Как только подходит к группе отпускников, так тут же начинает визжать и биться в истерике.

Вопит, что судьба гражданских никого не интересует, что нужно бежать из города. Что скоро придут немцы, и всех перевешают. Я за ним понаблюдал и заметил, что когда он один, то совершенно спокоен. К тому же, я видел, как он переглядывался ещё с одним человеком. А тот был одет в железнодорожную форму и никак не может быть знаком с этим лысым командировочным.

— Да, Наиль, тебе бы на Лубянке работать! Молодец! Будет время, разберёмся с этим гражданином. Пошли быстрее на улицу.