Комбриг

На подножке я поставил красноармейца из авиадивизии, чтобы он постоянно наблюдал за воздухом и вовремя объявлял воздушную тревогу. За время движения это случалось дважды, и оба раза, лежа в пыльном кювете, я с яростью провожал взглядом немецкие бомбардировщики, пролетающие мимо столь незначительной цели. Конечно, кого интересовал какой-то жалкий автобусишко, когда впереди их ждали такие жирные цели. Города, набитые мирными людьми, беззащитные пассажирские поезда, бесконечные вереницы беженцев. Там, особо не прицеливаясь, сбросив всего одну бомбу, можно было убить сотню недочеловеков.

— Суки, гнусные кровопийцы, — думал я, — ну погодите, будет и на нашей улице праздник! Вот только доберусь до своих ребят, и мы вам устроим конвейерную поставку трупов «истинных арийцев».

Один раз мы остановились просто так, из злорадного любопытства, чтобы хоть чуть-чуть насладится чувством мести, полюбоваться останками пикировщика Ю-87, валяющегося в метрах тридцати от полотна дороги. Когда мы при виде такой картины выскочили из автобуса, общий настрой выразил Шерхан, воскликнув:

— Ну что, гады, получили на орехи! Да, после войны я с радостью постираю портянки любому военлёту!

Сказав это, он приобнял одетого в форму ВВС старшего сержанта из авиадивизии.

Тот усмехнулся, похлопал по плечу Наиля и заявил:

— Всё, парень, ловлю тебя на слове! У меня как раз портянки от этой жары все мокрые, постирать бы, а то ноги сопреют.

— Да иди ты!.. Военлёт, нашёлся! Нацепил крылышки в петлицы и уже думаешь всё? Да тебя, наверное, ближе, чем на десять метров и к самолёту-то не подпускали. Вон, лучше просись у подполковника в нашу бригаду, я, так уж, и быть, возьму над тобой шефство.

Научу тебя, как фашистскую заразу давить!

Так, ёрничая, беззлобно подшучивая друг над другом, эти два старших сержанта и развлекали меня до конца нашего путешествия.

Наконец, в 10–20 мы въехали в расположение мехгруппы Сомова. Менее двадцати километров мы преодолели за один час пятнадцать минут, а в мирное время мы на это расстояние на эмке тратили, максимум, 25 минут.

Поздоровавшись с Валерой, я не стал углубляться в разговоры о бардаке в военных частях и в местных органах власти, который разразился незамедлительно, как это обычно бывает на Руси после любых, критических изменений привычной ситуации.

Хотя Сомов и пытался поделиться со мной своими наблюдениями, на его возмущение нелепыми приказами, которыми пытались вовлечь мехгруппу в начинающееся «броуновское» движение войск, я ответил:

— Валер, ты что, первый год, что ли, служишь? Забыл — любой большой начальник хочет въехать в рай на горбу подчинённого, и не важно, останется последний в живых, или нет? Вежливо посылай всех на хрен и делай своё дело.