Комбриг

Немец, чуть скосив глаза в сторону выкрика, ответил:

— Господин обер-лейтенант, да тут попался вроде ценный экземпляр. Геометрия в петлицах впечатляет, пожалуй, это полковник. Наверное, командир той части, на которую нас по случайности выбросили.

— Случаем, не из их службы безопасности?

— Да нет, судя по петлицам, артиллерист.

— Ладно, сейчас я подойду с Конрадом и Фрицем, попробуем допросить этого «ивана». Но потом, всё равно кончай его. Судя по всему, потери у нас большие и отвлекать на его охрану я никого не буду.

Минуты через три кусты раздвинулись, и к нам вышли трое десантников.

Все они были с автоматами, а у одного за плечами висела рация. Подойдя к пленителю «ивана», они начали что-то говорить. Я уже не пытался понять их речь. Стоял в диком напряжении, буквально впившись глазами в моего охранника. Я ждал, когда же его внимание отвлечется от моей персоны, всё-таки подошёл его командир, и должен же он хоть на секунду отвести от меня свой взгляд. Это был мой единственный шанс, чтобы прыгнуть в сторону, скатится в ложбину и по ней уже попытаться скрыться.

Неожиданно, совсем недалеко раздались выстрелы.

Судя по звуку, стрелял немецкий пулемёт МГ. Я зажмурился, умирать было легче с закрытыми глазами. Но со мной ничего не произошло, а пулемётная очередь не стихла. Открыл я глаза, когда стрельба уже прекратилась. Передо мной, в неестественных позах лежали четыре трупа гитлеровцев. Тела их были буквально растерзаны близкими пулемётными выстрелами.

Я в три прыжка достиг убитых, сорвал автомат с ближайшего и только после этого начал в недоумении осматриваться. Помочь мне было некому. Из нашего оружия слышны были только редкие винтовочные выстрелы.

ППШ Шерхана молчал. Но доносившаяся не очень далеко перестрелка из немецких автоматов, внушала мне некоторую надежду. Наиль вполне мог захватить трофейный автомат и сейчас с его помощью перестреливался с немцами.

Когда я с автоматом, запасными рожками и тремя немецкими гранатами, засунутыми за ремень, собирался сигануть в сторону продолжающейся перестрелки, кусты, находящиеся метрах в двадцати от меня, раздвинулись, и вышел Ежи Топеха. Он улыбался, а в руках у него был немецкий пулемёт МГ. Мне сразу стало ясно, за чьё здравие обязательно поставлю свечу в церкви.

Но вслух я почему то совершенно бестактно выкрикнул:

— Топеха, а я думал, что ты уже далеко! А ты, смотри, какой правильный шляхтич оказался!

Всё так же улыбаясь, водитель нашего автобуса ответил:

— Да не мог я по-другому, пан полковник! Эти тевтоны, ненавижу я их. Да и мама у меня была еврейка.

— Ну и что? Ты же по виду — чистый ариец, мог бы спокойно жить и при немцах.

Ежи хмыкнул и произнёс:

— Нет, не могу, враги они мне! К тому же, любимая моя бабушка со стороны отца была русской.