Комбриг

Узкоглазые почитатели Микадо дрались насмерть, и десять процентов численного состава нашей армии остались навеки в степях Монголии. Хотя, если бы Жуков, беспокоясь о жизнях тысяч русских солдат, проявил выдержку, то окружённые японцы сами бы сдались. Их положение было безвыходным, и как перезревший плод, даже без всякого внешнего воздействия, они бы скатились к ногам победителей.

Наш преподаватель, наш старый Змий, рассказывал и о других исторических личностях той поры. Например, про Сталина он говорил так:

— Иосиф Виссарионович Джугашвилли запретил войскам действовать активно и тем самым подставил их под удар, дабы гарантированно избежать обвинения в агрессии.

Великобритания и США могли помогать только жертвам, но не агрессорам.

Про занимавших перед войной пост Наркома обороны маршала Тимошенко и начальника Генштаба маршала Кулика он заявил:

— А Тимошенко с Куликом вместо активной обороны попытались провести встречный удар — часть плана поражения СССР, придуманного ещё Тухачевским.

Ох, как жалко, что Создатель почему-то занялся моей судьбой, а не перекинул, например, в тело Сталина сознание Змия.

Тогда бы точно всё пошло правильно, и Россия никогда бы не попала под ярмо фашиствующих немцев. Змий был «голова», он один бы переиграл весь немецкий Генштаб. А я, что я представляю собой? Обычный боец, у которого от полученных сейчас и в моей бывшей реальности противоречивых сведений скоро закипят мозги. Ведь у меня совершенно нет никаких инструментов для воздействия на окружающий мир, кроме личного решения — если умереть, то постараться утащить за собой побольше гитлермразей. И это, пожалуй, была единственно доступная для меня мера воздействия на историю.

Вдруг, моё, внутреннее я грязно выругалось и буквально завопило:

— Юрка, хватит пищать и биться в истерике, это же не твой принцип! Лучше подумай, что ты можешь реально сделать, чтобы не допустить печального развития событий. И делай, салага, делай всё, что можешь, хотя бы на своём маленьком участке!

Этот крик души заставил меня собраться, напрячь все свои интеллектуальные силы, чтобы совместить знания из моей прошлой реальности с информацией, которую я получил здесь и сейчас.

При этом самое тяжёлое было, отбросить те знания, которые не касались моего нынешнего участка действий. На фиг мне было знать и размышлять о судьбах всего фронта. Я же не полководец и не стратег, у меня конкретный участок борьбы и отвечаю я перед Богом только за свою бригаду.

Правда, моё подразделение существовало не в безвоздушном пространстве, и должно было действовать на довольно большом участке местности.