1000 не одна ложь

Пришпорил коня и направился в сторону барханов, в сторону, где их не увидит отряд, где никто не помешает попрощаться с ней, и где он оставит навечно ее тело. Совсем неподалеку когда-то расположилась в пещере старая Джабира, которой уже давно и след пропал. То ли издохла старая ведьма, то ли сбежала и схоронила свое мясо в одной из деревень. А может, нашла себе новое жилище.

Он хотел спешиться, но она вдруг схватила его за руки.

— Не здесь. — и глаза горят лихорадочным блеском, сверкают как-то странно. Такие красивые, такие глубокие и… такие лживые.

— А где? — спросил хрипло и не узнал свой голос.

— Там, — она протянула вперед руку, — там чуть дальше есть насыпь из камней. Я хочу умереть именно там.

Он ничего не ответил и направил коня туда, куда она сказала, раньше не слышал, чтоб там была какая-то насыпь. Но когда они приблизились к приваленной сухими ветками пещере Джабиры и завернули за насыпь из красного песка, Аднан увидел горку из камушков, возвышающуюся над песком. Направил туда коня и, спешившись, сдернул ее с седла.

— Что это? — кивнул на камни.

— Это? — она даже не посмотрела на ибн Кадира, она медленным запутанным шагом направилась к камням, присела и подобрала те, что осыпались, с любовью сложила обратно, — это могила.

Казалось, она говорит сама с собой.

— Чья? — спросил так тихо, словно ветер прошелестел.

— Тв… Моего сына, — ответила отрешенно и подобрала какую-то веревочку в песке. Намотала на палец. Он не понимал, что она говорит и что именно происходит. Какой сын? Какой к дьяволу ее сын?

— У меня их было двое. Дочь и сын… малыш умер.

Подошел к ней сзади и посмотрел на насыпь, а потом на женщину, на ее опущенные плечи, на сгорбленную спину.

— Мне жаль твоего сына.

Сказал, и в этот момент она обернулась к нему, ее лицо исказила такая ярость и боль, что он невольно отшатнулся."

"— Нашего сына. Нашего сына, Аднан. Я родила от тебя двоих детей. Понимаешь? НАШИХ ДВОИХ ДЕТЕЙ. ОТ ТЕБЯ. Плевать. Можешь мне не верить. Можешь убить меня прямо здесь. Я была бы счастлива умереть в этом месте. Там, где похоронен НАШ сын. Ты не дал мне сказать тебе ни слова. А теперь я скажу, и оборвет меня только смерть.

Она всаживала в него каждое слово, как острый кинжал, который впивался в изрезанную плоть и просачивался под кожу, кромсал его вены, причиняя еще большую боль. И да, ему хотелось ее прервать. Хотелось выдернуть нож и перерезать ей горло, чтоб замолчала на веки… и не мог. Смотрел на струящиеся по щекам слезы и ничего не мог с собой поделать. А в ушах пульсировало ""Твой сын. Наши дети. От тебя… от тебя… тебя…"" и пальцы, сжимающие рукоять кинжала, разжались.

Но в этот момент вдалеке послышались выстрелы и крики. В воздух поднялись столпы песка и пыли. Повернулся к ней и не понял, как проорал.

— В пещеру. Быстро.