Неожиданный наследник 2 (СИ)

При Петре II этому учреждению была подчинена Собственная вотчинная канцелярия, учреждённая Екатериной I для заведования императорским имуществом и просуществовавшая до 1765 года, вследствие чего в деятельности Кабинета получили преобладание дела по заведованию императорскими вотчинами и особенно горными заводами. В царствование Екатерины II эти дела становятся единственным предметом в ведении Кабинета; последнее обстоятельство вызвало образование отдельной от Кабинета Собственной канцелярии.

Какое же лицемерие! Толпа придворных с масками сочувствия на лице, сразу начала вызывать у меня оторопь, переходящую в раздражение. Думаю, что по окончании церемонии я буду ненавидеть большую часть столичного высшего света.

И я же просил, чтобы на похоронах Каролины присутствовало как можно меньше людей. Это ведь семейная трагедия. Но мои пожелания не услышали. Что ж, в следующий раз придётся отреагировать немного иначе. Сейчас я просто хочу дождаться погребения и уехать домой.

Выйдя из кареты, подаю руку сопровождавшей меня Лизе и снова окидываю взглядом собравшихся. Вот чего они добиваются? Показать своё участие, простояв час или два на морозе? Ведь в Лавру мы все не поместимся. Понятно, что вельможи надели свои лучшие шубы и точно не замёрзнут. Но зачем такие жертвы?

Следом за нами из своих карет начали выходить Антон Ульрих, Катя, Петя и Лёша. Они прибыли на отдельном возке следом. Увидев, что семья в сборе, я направился к храму, рассматривая собравшихся.

Участие в похоронах высших придворных и государственных чинов, а также статс-дамы и трёх фрейлин Каролины, вполне объясним. Здесь же находятся её кузен с оставшимися в России гессенцами, которые действительно опечалены. Но огромный двор перед церковью был забит совершенно посторонними людьми.

Хорошо, что мои мысли заняты совершенно иным делом. Стыдно, но сегодня похороны супруги, а её муж думает о другой женщине. Тоже мёртвой. Совершаю все необходимые действия — киваю придворным, захожу в церковь, крещусь и делаю вид, что слушаю старательного священника. Сам же мысленно возвращаюсь в Петропавловскую крепость, где вчера проходил допрос.

— Пришёл насладиться, ублюдок? — Орлов преодолел растерянность и попытался перейти в наступление, — Упиваешься победой? Убийца! Думаешь, никто не знает, кто отравил Её Величество?

Оглядываюсь по сторонам, показывая арестованному, будто ищу публику, к которой он обращается. Далее перевожу взгляд на Шешковского, сохраняющего абсолютное спокойствие. Чего говорить о палаче и писаре? Те за свою насыщенную жизнь видели и слышали не такое.

— Степан Иванович, меня волнует ответ на два вопроса. Кто убил Анну Строганову? Если присутствующий здесь граф, то за что.