Рапсодия минувших дней

Ведь останки разлагаются, их нельзя перевозить вот так… Хотя, вероятнее всего, на них наложили какие-то специальные сохранные чары, потому что пахло кровью — остро, невыносимо, до привкуса железа на языке, — но не разложением.

— Леди, быстро! — вслед за ним бросила Ирма, нервно оглядываясь по сторонам и потихоньку вытаскивая из рукава какое-то блестящее мелкое оружие.

— Леди, немедленно! Уходим! — сжав зубы, процедил Урсул и сам вцепился в поводья моей лошади.

Я не стала задавать вопросов. Вокруг нас не было видно никого, кто проявлял бы агрессивность, слишком все были поглощены погибшими, пытаясь принять и осознать трагедию. Но напряжение, витавшее в воздухе, было осязаемым физически, казалось, его можно потрогать. А общий настрой толпы заставлял волоски на руках вставать дыбом.

Стараясь не привлекать внимания, мы медленно развернулись и неторопливо двинулись к выезду из Тьяры. А как только выбрались на дорогу, ведущую в пригород, пустили лошадей в галоп.

Мы не разговаривали и не обсуждали то, чему только что стали свидетелями. Ирма и Урсул были воинами, для них смерть — это нечто обыденное. Скольких они хоронили? Сколько раз сами выживали чудом? Ирма так уж точно.

Я же видела слишком много крови, пока скиталась по трактам и городам далеких отсюда стран. Столько людей погибло на моих глазах, что и не сосчитать. Нет, для меня смерть не стала привычной, я так и не научилась относиться к ней равнодушно. Но после всего пережитого и увиденного, а также знакомства с Неумолимой я стала воспринимать уход из жизни иначе. Да, это горе. Но горе — для оставшихся в живых. А ушедших ждут владения богини и покой.

К вечеру уже и прислуга была информирована о прибытии из Дагры первых погибших. Причем узнали они не от нас. Мы, не сговариваясь, промолчали. Не знаю, чем руководствовались Урсул и Ирма, а я просто не хотела никого пугать.

Марша и Линда притихли и поглядывали нервно и испуганно. Жужа нервничала настолько, что умудрилась пересолить суп. А когда осознала это, разрыдалась. Понятно, что плакала она не из-за испорченного блюда, хотя и неприятна эта досадная случайность, а просто нервы у гномочки не выдержали. Но в итоге мне же и пришлось ее успокаивать. Госпожа Виенна тоже переживала, что было заметно по нахмуренным бровям и поджатым губам. А господин Жаник, вздыхая, принялся обходить дом и проверять ставни на окнах и входные двери.

Домочадцы притихли в ожидании неприятностей также, как и я с моими телохранителями. Что-то должно было случиться.

Еще не успело рассвести, а в мою спальню ворвалась перепуганная Жужа.

— Леди, леди! — тормошила она меня. — Просыпайтесь!

Ее светлые кудряшки стояли дыбом, в глазах застыл ужас.