Рапсодия минувших дней

Для него мы были лишь частью работы, соратниками, а потому он и мне не позволил впасть в истерику. Вздернул за шкирку, не обратив внимания на рык Дарио, тут же дернувшего меня к себе.

— Рэми! — встряхнул меня мой дракон.

— Вниз. Да, — выдохнула я, прикрыв глаза. Лишь слезы катились по щекам. — Дар, нам надо вниз, к порталу, который открыли жрицы смерти. Его необходимо закрыть. Закроем этот, схлопнутся остальные по всей Дагре.

— Откуда ты это знаешь? — с подозрением спросил он и бросил яростный взгляд на Урсула. — Где вы были? Куда летали?

— Просто знаю, Дар. Я — сидхе, частица души этого мира. Единственная оставшаяся.

Урсул сдавленно булькнул. Не знал, к какому народу я принадлежу? Иначе с чего так выпучил на меня глаза и открыл рот? Впрочем, воинам не свойственно показывать эмоции, и он быстро взял себя в руки.

— Держись за моей спиной! — скомандовал Дарио.

Один шаг, он сгреб меня и впился в губы отчаянным поцелуем. Таким, словно он последний.

…Мы шли вниз, вниз, вниз. Оставляя за спиной изрубленных стражей, которые были ходячими мертвецами, но все еще выполняли свою работу — не пропускали посторонних в сердце храма. Мы потеряли счет лестничным виткам, так же как и количеству тех, кто пытался нас задержать, — когда-то сильных молодых мужчин, служивших сестрам Неумолимой верой и правдой. И самих сестер, которые тоже уже перестали быть живыми людьми. Вообще людьми… Всё те же черные непроницаемые глаза, из которых на нас смотрело нечто чуждое, опасное, разумное и голодное.

А я предала свою суть, суть своего народа — не убивать. Или по отношению к жрицам, таким, какие они сейчас, это не считается? Только отчего же я испытывала эту ненависть, сжигающую ярость и жажду мести? Нет, не быть мне уже никогда истинной сидхе, миролюбивой, светлой, ясной носительницей доброго волшебства. Я все-таки сломалась, в моей душе уже не осталось умиротворения.

Сидхе несут свет, говорите? Несли, когда-то давно. А я — последний ущербный осколок души этого мира. И моя душа такая же, как этот мир: ожесточенная. И всё, что я хочу, — отомстить. Как когда-то мечтала покарать Гаспара, сейчас я так же сильно жажду расквитаться с тем созданием из иной реальности или пространства, которое убило Ирму и пыталось убить нас.

Мои амулеты срабатывали так часто, оберегая от пытавшихся не пропустить нас защитников храма, что щиты становились всё слабее, а заряд заканчивался. И я уже не только плела волшебство, но, как и мои спутники, орудовала кинжалом.

То ли мне не хватало сосредоточенности и опыта, то ли просто мое волшебство не распространялось далеко в этом конкретном месте, то ли ожившие мертвецы не являлись частью реальности этого мира, но мне не удалось очистить сразу весь наш путь.