В тени пирамид

Солнце пыталось спрятаться за горизонт, точно испугавшись того, что происходило за высоким каменным забором дома, стоявшего в неприметном переулке, который местные жители старались обходить стороной из-за криков, часто раздававшихся со двора. Несмотря на вечер, жара донимала, и Дауд-паша то и дело вытирал лицо белоснежным, как цветки хлопка, полотенцем. Неподалёку на жаровне стоял чугунный горшок с небольшой крышкой, раскалившийся докрасна.

В трёх саженях от префекта лицом к стене стоял человек с бритой головой, черными усами и бородой. Он был прикован короткими цепями к двум железным кольцам, выходящим из кирпичной кладки. Его спина, превращённая в кровавое месиво, представляло жуткое зрелище. Два каваса с плётками стояли рядом.

– Ты будешь говорить правду, шакал? – выпустив дым, спросил полицейский начальник.

– Я уже всё сказал, многоуважаемый господин префект. Пусть Аллах принесёт вам и вашей семье столько радости и богатства, сколько звёзд на небе.

Дауд-паша махнул рукой, и один из кавасов посыпал спину несчастного крупной солью. И вновь две плети принялись полосовать изувеченное тело. Человек вскрикнул и, потеряв сознание, повис на руках. Но порция воды, вылитая из бурдюка, привела его в чувство.

Подозреваемый молчал.

– Начинайте! – приказал префект.

Кавас взял длинными железными щипцами с жаровни раскалённый горшок и надел его на бритую голову жертвы. Одновременно второй полицейский приложил к затылку арестанта раскалённую крышку от того же горшка. Раздался нечеловеческий крик, и запахло палёной плотью.

– Я скажу! – рыдая, взмолился Сайед. – Всё скажу!

Не существует столь грязной выгодной сделки, чтобы её нельзя было заключить.

– У меня для вас плохие новости. Мы нашли убийцу русского муллы, который возвращался из Матарийе. Проводником был ваш человек. Он специально нанялся к кафиру, чтобы потом перерезать ему горло.

– Кто такой? – удивлённо поднял брови второй, более молодой собеседник с аккуратно подстриженной бородой и усами.

– О! Сайед – настоящий мусульманин и, наверное, решил объявить неверным джихад?

– Этот бандит не верховный муфтий, чтобы его провозглашать.

– Да-да, это его ошибка. Но что же делать? Пусть Аллах накажет его.

– Рядом с трупом валялся смятый листок. На нём был изображён этот русский мулла.

– Но он не мог его нарисовать. Пророк Мухаммед учит, что творящий изображения людей или животных будет наказан в Судный день, потому что художник не может уподобляться Аллаху и создавать существа, тем более не имея возможности наполнить их жизнью.

– Тогда откуда у него этот рисунок?

– От убитого русского, наверное. Он обчистил его карманы, нашёл рисунок, а потом выбросил.

– Я тоже сначала так подумал, но выяснилось, что ошибался.