Зодчий. Книга I

Вот вам крест, не он! Как тогда вы за него у трактира вступились, честь вам и хвала, так он, почитай, всё работает и работает, совсем не пьёт! Не он это, ваше благородие!

— Ах икон! — лицо её просветлело. — Конечно-конечно. Иконы! А я-то сразу! Уж простите, господин Зодчий! Олежа! Олежа, дурак ты блаженный! К тебе его благородие пришёл!

Она исчезла в доме, но голос её, пусть и приглушённый, продолжал взывать к мужу. Наконец, отворилась дверь, и на пороге дома появился худосочный иконописец. Вид у него был сильно смущённый. За ним воинственной глыбой встала супруга, подталкивая муженька в спину и одновременно с этим очень громким шёпотом увещевая:

— Иди, Олежа! К тебе ж само благородие!

— Доброго дня вам, ваше благородие, — очень тихо проговорил Олег. Глаза на меня поднять он боялся.

— Здравствуйте. Позвольте задать вам пару вопросов… Насчёт ваших икон.

У меня внутри всё дрожало от нетерпения, но виду я, конечно, не подавал. Вряд ли этот человек понимал, какое чудо совершил. И это правильно. Чем меньше людей будет знать о открытии, тем лучше.

— Да, ваше благородие. Конечно…

— Я могу взглянуть на вашу мастерскую?

— Зачем? — напрягся Олег.

— Всегда мечтал увидеть рабочее место творца, — с почтением проговорил я. — Я наслышан про ваши иконы и подумывал сделать заказ…

— Заказ? Не могу я, ваше благородие. Две иконы ещё должен сделать, а там работы до конца года. Простите… Людям обещал!

Жена что-то шикнула ему, но Олег оказался непреклонен. Он даже выпрямился чуток.

— Борисовы слово держат!

— Уважаю. Я бы хотел встать в очередь, если возможно, на икону.

— Конечно-конечно. Вам какой святой покровительствует? — оживился Олег.

— Может быть, у вас есть какие-то образцы?

Тот помотал головой:

— Нет, нет, ваше благородие. Так оно не работает. Вы называете вашего святого, а я уж сам как-то его рисую. Так оно от души будет.

И с правильным использованием Таланта, подумал про себя я, но вслух сказал:

— Понимаю! Простите, не хотел отвлекать, но всё же, мне попросту мечталось посмотреть, как работают гении!

Жена Олега, совершенно точно, дала тому по почкам, потому что мужчина охнул, а затем часто закивал:

— Конечно-конечно, проходите.

— Будете пирожки, ваше благородие? С грибами, с рыбой, с картошечкой? — засуетилась женщина.

Я машинально согласился на рыбу, а затем, склонившись, вошёл в домик иконописца. Потолки здесь были низкие, старые. Даже бытовых приборов особо не разглядеть. Привыкли вне цивилизации жить. Мы прошли мимо печи, на которой развалился жирный серый кот с крайне недружелюбными глазами.

А затем оказались в небольшой каморке, со столом напротив огромного окна, выходящего на юг, чтобы света всегда хватало. Здесь пахло краской, древесиной и чем-то ещё.