2
0— Саша, ты совсем не стараешься, — сипло проговорил лысеющий граф Игнатьев, примериваясь кием к бильярдному шару. Александр Фурсов отстранённо проследил за тем, как шар после сильного удара влетает в соседний и отправляет прямиком в лузу. — У моего нового соседушки дела идут неплохо. Нам ведь не нужно, чтобы так оно и продолжалось. Мы ведь не хотим потерять шанс на эту землю?
— Прошла всего неделя, ваше сиятельство, — ответил, наконец, барон. — Не волнуйтесь, всё под контролем.
— Да что ты говоришь, Саша? Под контролем? — хитро посмотрел на него Игнатьев, натирая кий мелом. — А у меня другая информация имеется. Обманывают людишки, значится.
— Мне вот сказали, что он лесопилушку запускает. Стройку затеял серьёзную. Конструкт у него вырос невероятно. И всё за неделю. Точно ли под контролем, Сашенька? Мне думалось, что наш контроль подразумевает обнищание этих деревенек и перетекание людей под крыло Скоробогатова…
«…чтобы Его Императорское Величество решило, наконец-то, судьбу этого злосчастного кусоченька земли и определилось, кому же его отдаст» — проговорил про себя Фурсов и не ошибся. Игнатьев снова зарядил свою любимую присказку, потом мечтательно улыбнулся и добавил:
— Я не отступлюсь, Сашенька. Эта земля будет либо моя, либо пустая, чтобы Скоробогатов развивал её с нуля.
Граф щёлкнул пальцем, и слуга тут же оказался рядом с графином клюквенного морса и наполненным стаканом. Игнатьев сделал глоток, не сводя глаз с застывшего навытяжку барона.
— Поэтому мне совсем не нужны успешные соседи, Сашенька. А Баженов выглядит успешным. Сделай что-нибудь, хорошо?
— Непременно, ваше сиятельство!
— До этого ты прекрасно справлялся, Саша. Не разочаруй меня. Одна белочка мне напищала, что это последний Зодчий, которого нам прислали. Дальше уже будет приниматься нужное всем нам решение.
— Прошла всего неделя, — повторил Фурсов. — Я…
— Тебе показалось, что я не услышал этого в первый раз, Сашенька? — нехорошо прищурился Игнатьев. — Тебе действительно так показалось?
Голос графа стал громче и в нём появились нотки ярости.
— Простите, ваше сиятельство, — опустил глаза Фурсов.
— Прощаю. Больше рвения, Саша. Есть у меня слушок, что пропажа твоих детей связана с этим новым Зодчим.
Фурсов скрипнул зубами, задохнувшись от всколыхнувшегося гнева. До него такой слух тоже дошёл, но доказательств не было. А слух мог пустить и сам Игнатьев.
— Поэтому ты должен быть больше других заинтересован в решении этой проблемушки, дорогой, — продолжал граф. — Но учти, впутаешь меня в эту историю…
Он со значением сдавил стакан, и закалённое стекло лопнуло, рассыпавшись. Игнатьев же с улыбкой стряхнул осколки с ладони.
— Не беспокойтесь, ваше сиятельство, — ровным голосом ответил Фурсов.
