"Фантастика 2025-57". Компиляция. Книги 1-28

— Отец, — тут же кинулась к нему девушка, — Сейчас, отец, — она приподняла голову лежавшему на кровати мужчине, и Мила смогла увидеть полностью седого измождённого старика.

От тяжёлой болезни щёки ввалились, под глазами залегли чёрные тени. Слабые руки не могли держать кружку, и Дарина придерживала её.

— Отец, я нашел жар-птицу, — подошёл к кровати мужчина.

Старик повернул голову, и в его глазах Мила увидела надежду на чудо. Много лет она трудилась медицинской сестрой в областной больнице и этот взгляд видела тысячи раз. Именно так смотрит тяжело больной человек, побывавший уже не у одного врача, отчаявшийся, но вдруг вновь сумевший обрести надежду.

— Добрыня считает, что она поможет, папочка, — девушка гладила старика по седым волосам.

Он откинул голову на подушку и тяжело дышал. На его висках выступили капельки пота:

— Поможет, — прошептал он, — Обязательно поможет.

Сильный кашель буквально скрутил пожилого мужчину.

«На воспаление лёгких похоже», — размышляла Мила.

— Мне нужно осмотреть больного. Открой клетку, — потребовала она.

— Зачем? — изумилась Дарина, — Отец и так услышит твоё пение.

— Пение? Ты думаешь лечить отца песнями? — Жар-птица раскрыла клюв от удивления.

— Лекарствами, — девушка кивнула на столик, — Мы уже пробовали, как видишь.

— Я тебя не понимаю, это шутка такая, да?

«Или она сошла с ума от горя?» — размышляла Мила.

— Пение жар-птицы волшебно, оно исцеляет, — пояснил молчавший до этого Добрыня, — Помоги нам вылечить отца, и я даю слово — отпущу тебя.

— Но я не умею, — растерялась Мила.

— Не умеешь петь? — фыркнула Дарина, — Что ты за птица такая дефектная.

Нет, петь Мила умела и очень любила, но вот лечить это же другое. Врать умирающему Жар-птица не хотела. А, судя по состоянию старика, он совсем плох, и набором трав его точно не вылечишь.

— А может, всё-таки антибиотики? — предприняла она последнюю попытку.

И Мила сдалась. В голове заметались мысли. Что можно спеть? Она смотрела, как девушка убаюкивает отца, поглаживает его, и в голове сами собой выстроились сточки колыбельной, что пела ей бабушка. И Мила запела:

Сначала очень тихо. Но с каждым словом пение становилось увереннее. Вместе с этим дыхание больного выравнивалось, глаза потихонечку закрывались. А когда песня закончилась, он безмятежно спал.

— Смотри, брат, — шепнула Дарина, — На его щеках румянец. Она вправду лечит.

Добрыня перенёс клетку с Милой на стол у кровати:

— Сестра права, у окна ты будешь привлекать внимание ярким светом. Я поставлю тебя здесь.

— Хорошо, — согласилась птица.

Хотя, в общем-то, от её согласия мало что зависело. Сидя в клетке, она едва ли могла диктовать условия. Нет, она, конечно, могла воспротивиться и не помогать.