Император Пограничья 11

— Старший следователь Волков слушает, — раздался знакомый скрипучий голос, который я узнал бы из тысячи.

— Добрый вечер, Лука Северьянович, — произнёс я максимально нейтральным тоном. — Маркграф Платонов. Найдётся минутка?

Пауза затянулась на несколько секунд. Слышно было, как дознаватель тяжело дышит в трубку.

— Платонов!.. — процедил он наконец. — Разве я мог бы вас забыть. Полгода назад вы убили моего свидетеля. Петрович мёртв, мы оба это знаем.

Я улыбнулся, хотя он и не мог этого видеть.

— Понятия не имею, о чём вы.

— Не прикидывайтесь дураком, маркграф. Вам это не идёт, — голос Волкова стал жёстче. — Зачем звоните? И с какой стати маркграф Сергиева Посада обращается к служащему Владимирского приказа? У вас там своя юрисдикция.

— Речь не обо мне, а о Пограничье. У вас там воевода Николополья совсем берега потерял. Степан Дроздов, слышали о таком?

— Нет. Что с ним? — в голосе дознавателя усилилась настороженность.

Я кратко изложил ситуацию. Волков молчал. Потом раздался скрип — видимо, откинулся на спинку кресла.

— И с чего вдруг такая гражданская сознательность, маркграф? — процедил он сквозь зубы. — Год назад вы убили человека прямо у меня под носом, а теперь изображаете блюстителя закона? Что, конкуренция в Пограничье обострилась? Или это попытка отвести от себя подозрения? Или Дроздов перешёл вам дорогу в ваших тёмных делишках?

Я мысленно усмехнулся его подозрительности, но решил не тратить время на препирательства.

— Волков, — мой голос стал холоднее. — Мне плевать, что вы обо мне думаете. Но когда какой-то выродок цитирует мои речи, сжигая людей заживо, это становится моей проблемой. Хотите ловить преступника — хорошо. Не хотите — я разберусь сам. В конце концов это вопрос элементарной человечности. Решайте.

Долгая пауза, потом скрипучий вздох.

— Ладно, проверю по своим каналам. Но если это ложный донос, маркграф, я добавлю его к вашему списку преступлений.

— Проверяйте. Завтра он собирается атаковать Иванищи — деревню воеводы Ракитина. У того полсотни бойцов против трёх сотен Дроздова.

— Посмотрим, — буркнул Волков и повесил трубку.

Утром я сидел в кабинете, изучая досье, которое прислал Коршунов. Родион, как всегда, сработал быстро и эффективно. Из документов вырисовывался портрет человека, сломленного трагедией двадцатилетней давности — потеря невесты во время Гона превратила Степана Дроздова в фанатика. Год назад назад его разжаловали из армии за попытку децимации собственной роты, сослали воеводой в захолустье. А месяц назад он окончательно сорвался — начал силой объединять Пограничье, используя мои идеи как оправдание террора.

Особенности: Талант внушения страха и патологическая подозрительность.