Император Пограничья 11

Впрочем, для меня это не было непреодолимой проблемой.

Процесс требовал повышенной концентрации. Каждую мину нужно было обезвредить индивидуально, аккуратно, не допуская случайной детонации. Когда я закончил с последней — всего их оказалось сорок семь — настало время для демонстрации.

Я поднял руки, словно дирижёр перед оркестром. Металл откликнулся на мой призыв. Песок зашевелился, забурлил, как вода при кипении. А затем синхронно из земли поднялись десятки тёмных плоских цилиндров. Мины висели в воздухе ровными рядами, покачиваясь, как зловещие плоды на невидимых ветвях. Песок осыпался с их корпусов тонкими струйками.

— Твою мать… — выдохнул кто-то из бойцов.

Я опустил руки, и мины аккуратно легли в сторону, складываясь в ровную пирамиду.

— Мы чуть не подорвались на этой дряни, — пробормотал Евсей, вытирая пот со лба.

— Волкодав оказался опаснее, чем казался, — заметил Тимур, разглядывая обезвреженные мины. — Заминировать подступы даже с этой стороны… Он параноик или гений.

— Или и то, и другое, — откликнулась Василиса.

В этот момент солнце окончательно вырвалось из-за горизонта, заливая пустыню ослепительным светом. Тени резко сократились, а температура начала стремительно расти. Мы поспешили укрыться в тени утёса, прижимаясь к прохладному камню. Туда же я сдвинул вынутые мины, усилием разгладив песок.

Высоко на стене крепости, метрах в пятидесяти над нами, послышались голоса. Два снайпера вышли на утренний обход.

— Знаешь, в чём проблема с убийством на расстоянии, Рустам? — донёсся задумчивый голос. — Ты не видишь глаз.

— И что с того? Мёртвый — он и есть мёртвый, Ахмед.

— Нет-нет, ты не понимаешь. Это как… как секс по переписке. Технически — да, произошло. Но ты упускаешь самое важное — сам контакт, близость, дыхание. Всю суть процесса, понимаешь? Вот так и с там — ты нажал на курок, человек упал, но ты не увидел момент перехода.

— Момент перехода? — в голосе второго послышался скепсис.

— Ну да. Вот человек живой, а вот — уже нет. И ты это видишь. Прямо в глазах видишь, как что-то уходит. Как будто маговизор выключили — щёлк, и экран тёмный.

— Ты слишком много думаешь для парня, который получает деньги за нажатие на курок.

— А ты слишком мало думаешь для парня, который может промахнуться и остаться без башки. Кстати, помнишь того узбека в Ташкенте? Который всё про честь рассуждал?

— Который своего зятя пришил?

— Его самого. Так вот, он перед смертью сказал интересную вещь. Мол, убийство — это не про смерть, а про власть. Ты решаешь, кому жить, кому умирать. Играешь в бога.

— Херня. Мы не в бога играем, мы счета оплачиваем. У меня ипотека, у тебя алименты.

— Вот именно! — оживился первый. — В этом вся ирония. Боги древности метали молнии из-за оскорблённой гордости.