Кристин, дочь Лавранса

 – Но этот Эрленд… Правда, с него сняли отлучение в прошлом году на Пасху, но говорят, что Элина, дочь Орма, была у него в Хюсабю и после этого: господин Мюнан говорит, что он бежал к отцу Йону в Гердарюд, – видно, не надеется, что сможет удержаться от греха, если только опять встретится с нею!..

Кристин, побелев как полотно, подошла к подруге.

– Да уж разумеется я знаю это, – сказала Кристин с каменным лицом. – Но ведь теперь с этим покончено…

– Так-то так, но господин Мюнан говорит, что они уже много раз кончали и снова начинали, – задумчиво сказала Ингебьёрг. – Впрочем, тебе-то что за дело? Ты выйдешь за Симона Дарре. Но он красив, этот Эрленд, сын Никулауса…

Приехавшие из Ноннесетера должны были уезжать в тот же день под вечер. Кристин обещала Эрленду встретиться с ним у каменной ограды, где они сидели ночью, если только ей удастся прийти.

Он лежал ничком на траве, положив голову на руки. Увидев Кристин, он вскочил и протянул ей обе руки, чтобы помочь спрыгнуть со стенки.

Кристин взялась за них, и так они стояли недолго, держась за руки. Потом Кристин сказала:

– Зачем ты вчера рассказывал мне про господина Бьёрна и фру Осхильд?

Потом все стало известно моему отцу, а потом королю Хокону… Он… он выгнал меня вон из своего двора. И если ты хочешь знать все, как есть… нас с Элиной не связывает ничего, кроме детей, да и их она не очень любит. Они живут в Эстердале, в одной моей бывшей усадьбе, я подарил ее Орму, моему мальчику… Но она не хочет быть с ними… Она, верно, надеется, что Сигюрд не вечно будет жить… Я не знаю, чего она хочет!

Ну вот, теперь ты знаешь, Кристин, что я потерял очень многое, лишился и имущества, и чести. И тебе бы лучше держаться Симона, сына Андреса!

Кристин обвила его шею руками:

– Мы будем держаться того, в чем поклялись друг другу сегодняшней ночью, Эрленд, если ты согласен со мною!

Эрленд прижал ее к себе и поцеловал, молвив так:

– Верь мне, мое положение скоро изменится, – теперь никто во всем мире не имеет власти надо мною, кроме тебя! О, я так много передумал ночью, когда ты, моя красавица, спала у меня на коленях! Нет такой власти у дьявола над человеком, чтобы я смог причинить тебе горе или повредить тебе как-нибудь, драгоценная моя жизнь!..

Живя еще в Скуге, Лавранс, сын Бьёргюльфа, сделал вклад в гердарюдскую церковь, чтобы там служили за упокой души его родителей в день их смерти. Годовщина смерти Бьёргюльфа, сына Кетиля, приходилась на тринадцатое августа, и Лавранс договорился с братом, что в этом году тот возьмет Кристин к себе, чтобы она могла присутствовать на обедне.

Она все боялась, как бы что-нибудь не помешало дяде сдержать обещание, – ей казалось, будто Осмюнд не очень любит ее.