Лисы (ЛП)

Кажется, будто он нашел кусок тряпки и, за неимением лучшего, перебинтовал ею руку. Я думаю, почему он упал тогда в обморок – если это и вправду был обморок. Быть может, кто-то нарочно причинил ему боль. Акула? Или просто переборщивший клиент?

– Можешь пока попользоваться моим, – говорю я.

Мики качает головой.

– Ты же меня не знаешь. Вдруг тебе позвонят друзья?

– Все нормально. – Я выуживаю телефон из кармана и протягиваю ему. Не добавляю, что мне никто больше не позвонит. Единственным, кто звонил мне, был Дашиэль, и оттуда, где бы он ни был в настоящий момент, звонка можно не ждать.

Хоть я и продолжаю надеяться, что однажды услышу звонок, и на экране всплывет его имя. Хоть и знаю, что это совершеннейшее безумие.

– Ого. – Мики улыбается, пока крутит мой телефон в руках.

Мой сотовый – Франкенштейн. Но работает он неплохо – даже более чем, – и мне нравится, что он сделан из спаянных вместе частей пяти телефонов. Как-то раз за починку экрана у игровой консоли со мной расплатились паяльным набором. Я игрался с ним, пока в конце концов не сломал.

Внимание Мики целиком приковано к моему телефону, и потому я отваживаюсь рассмотреть его повнимательней.

У него большой рот. Улыбка широкая. Мне нравится то, какие белые у него зубы. Его резцы немного длиннее нормы, отчего он выглядит более мужественно, чем мне показалось вчера, и еще чуть-чуть хищно. Словно лиса. Все время, что он сидит напротив, мое сердце колотится как сумасшедшее, но еще в животе теперь разливается море тепла, закручиваются спирали желания, и я ощущаю себя самым жалким существом на планете.

Людям вроде меня не везет с такими, как он. Людям вроде меня вообще не везет. Точка.

Он перехватывает мой взгляд, и я опускаю лицо, покраснев так сильно, словно внутри у меня разгорелся пожар.

– Не телефон, а произведение искусства, – говорит он. – Ты точно не против одолжить его?

– Значит, завтра здесь же в двенадцать?

Я снова киваю. Ожидаю, что сейчас он уйдет. Но он не уходит.

– Охотник на акул? – спрашивает он. – Что это значит?

Вопрос приводит меня в состояние паники. Приходится поднять голову, и, сделав это, я понимаю, что оставил свой дурацкий блокнот на столе. Трясущимися руками я хватаю его и засовываю в карман, к телефону Мики.

– Охотник на акул – это я, – бормочу.

Я отвечаю, чтобы он не счел меня психом из-за того, что я разгуливаю с блокнотом, на обложке которого большими толстыми буквами выведены эти три слова, а рядом – коряво, словно детской рукой – нарисованы несколько кружащих по бумаге акул. Но потом я осознаю, что теперь кажусь совсем ненормальным.

Подавшись вперед, Мики улыбается, будто мы играем в своего рода игру, и заговорщицки спрашивает:

– А на каких акул ты охотишься?

Я не знаю, что и ответить.

Он откидывается назад. Складывает руки на груди.