Лисы (ЛП)

Даже когда мой мозг выключается, тело всегда знает, что делать, и мои руки обвиваются вокруг Мики и тоже крепко-крепко его обнимают.

– Но он отпустил тебя? Или ты убежал? – спрашивает он спустя минуту или две бездумного блаженства.

Моему плечу больно, но не настолько, чтобы захотеть отодвинуться.

– Отпустил. И сказал, чтобы я больше за ним не ходил.

Когда Мики моргает, его ресницы щекочут мне кожу.

– Как я могу перестать? – шепчу.

– Потому что считаешь, что это он? Ты думаешь, это он убил Дашиэля?

Наверное, глубоко внутри я всегда считал, что это был он. Из всех акул я с самого начала сфокусировался на Кукольнике, потому что он пугал Дашиэля.

Но несмотря на то, что Кукольник явно со странностями и сделал мне больно, полной уверенности во мне больше нет.

Когда я стучусь к Майло, он еще чертыхается. Мики переминается с ноги на ногу, стоя рядом со мной, водит туда-сюда фонариком по полу. Мне очень хочется снова взять его за руку или вернуться к себе и пообнимать его еще десять минут.

– Майло, это я. – Снова стучу.

Дверь сотрясается, пока Майло неуклюже отпирает замки со своей стороны. Приоткрыв ее, он через щелку выглядывает наружу.

Сейчас он в сварливой стадии опьянения. Усталые глаза красные, словно Майло их тер. Я надеюсь, он будет вежливым с Мики.

Мои опасения, впрочем, оказываются напрасными. Стоит Майло заметить, что рядом со мной стоит Мики, как он в момент оживляется. Яростно помигав, выпрямляется и протягивает ладонь.

– Де Майло – к вашим услугам, – официально представляется он. Кажется, я еще не видел, чтобы он так широко улыбался.

Мики непринужденно улыбается Майло и пожимает ему руку.

– Приятно познакомиться, – отвечает он.

– Один черт.

Заходите. – Майло распахивает дверь с видом персидского принца, приглашающего нас в свой дворец.

Какими бы ни были обстоятельства, Майло, когда ему хочется, умеет сделать так, чтобы люди чувствовали себя комфортно. Я наблюдал это много раз.

Я смотрю, как он водит Мики по помещению, смотрю, с какой легкостью он вызывает у Мики восторг своими рассказами о сложной мозаике, покрывающей стены. Мики, похоже, не замечает ни гор барахла на полу, через которые ему приходится перешагивать, ни то, что здесь пахнет, как в подмышке у йети.

Я говорил Майло, что Мики мне нравится, но он оказывает Мики столько внимания, что я начинаю переживать, уж не решил ли он за ним приударить.

Мики красивее многих девчонок, и он очень женственный, а Майло говорил, что ему нравится женственность. От одной только мысли об этом во мне просыпается собственническое ворчание. Чего раньше со мной еще не случалось.

Я сижу, свесив ноги за бортик ванной, и удерживаю свое ворчание при себе.

Я снова в тени. Вот только мне это больше не нравится, особенно когда дело касается Мики.