Лисы (ЛП)

Я замечаю, что он старается не смотреть на печенье, но кружку с шоколадом берет и сжимает ее в ладонях, хотя кончики пальцев у него покраснели, и держать что-то такое горячее, наверное, больно.

– Я Диана, – говорит Диана, глядя на Мики. – Хотя я надеюсь, что это Данни тебе уже рассказал. – Она улыбается. – Так откуда ты, Мики?

– О, у меня там родня. А откуда конкретно?

– Из Аризоны, – отвечает он в кружку.

– Было непросто, наверное, так далеко забраться от дома.

– Не особенно, – бормочет он, покачав головой. Я впервые вижу, чтобы он уклонялся от разговора. Даже такому, как я, понятно, что он хочет, чтобы Диана прекратила задавать ему такие вопросы.

– У тебя есть здесь родные?

– Я не имею в виду, где ты живешь. Я спрашиваю, работаешь ли ты на улице.

Я сердито сверлю ее взглядом. Я не понимаю, к чему этот допрос. Мики так упорно смотрит на скатерть, что кажется, будто она сейчас оживет и обернется вокруг него, чтобы ему больше не пришлось отвечать на вопросы.

– Мне надо поговорить с тобой, – говорю я, отодвигая стул и вставая.

Размашистым шагом я отправляюсь на кухню, а там, вцепившись в стол за спиной, становлюсь лицом к двери.

– Господи, что стряслось? – спрашивает Диана, заглядывая на кухню.

– Зачем ты стала его допрашивать? – требую я ответа.

– Ох, лапочка, я вовсе не допрашивала его! – Она заходит внутрь и, закрыв дверь, продолжает: – Просто твой друг болен, Данни. Я лишь пыталась что-нибудь разузнать о нем, вот и все.

– Мики не болен… Почему ты думаешь, будто он болен?

– Он одна кожа да кости.

– Он просто худой. И мало ест.

От страдальческого выражения на ее лице у меня в груди что-то воспламеняется. Не гнев, скорее яростное желание защитить его.

– Данни, если ты собираешься начать приводить сюда людей, чтобы я им помогала, то именно это я и буду пытаться делать.

– Я привел его сюда не для этого, а чтобы познакомить с тобой. Он мой друг.

– Ну, хорошо, хорошо. – Диана хочет дотронуться до меня, но я уворачиваюсь. – Извини. Что ты о нем знаешь? Почему он оказался на улице?

– Он бы знал, будь он болен. Он бы что-нибудь предпринял. – Я не понимаю, почему ее слова так подействовали на меня, и почему я не могу принять то, что она, возможно, права – тонкий внутренний голосок говорит, что мне стоило бы прислушаться, но я не могу.

– Может, и предпринял бы. А может, он не хочет иметь со своими болезнями дела. Я видала, как такое бывает.

Когда я выхожу в ресторан, слова Дианы еще звучат у меня в голове.

За столиком пусто. Мики ушел. Его почти нетронутая чашка горячего шоколада стоит на подносе.

Я выхожу на улицу. Вряд ли он ушел далеко – скорее всего, просто захотел выбраться из ресторана, и я его не виню. Диана переборщила.

Оглядев обе стороны улицы, я начинаю идти в том направлении, откуда мы с ним пришли.