Лисы (ЛП)

Она красится не так сильно, как остальные – да и выглядит постарше большинства прочих девчонок, – но все равно ее губы алее алого, а глаза подведены черным и, кажется, чуточку голубым. Ее темные волосы подстрижены по-мальчишески коротко, но на мальчика она не похожа. Донна напоминает мне Лайзу Минелли на постере «Кабаре», который я как-то видел в окне закрытого магазина у «Ватерлоо».

Налетает ветер, отправляя жестянки с бумажками кружить спиралями по тротуару. Донна, ежась, заталкивает руки в рукава своего пальто. Она выглядит уставшей и замерзшей. Если она живет там, где я думаю, то, чтобы дойти до дома, ей предстоит прилично пройтись.

– Ну, тогда пока? – говорит она.

Я киваю. Смотрю ей вслед, потом перевожу взгляд за дорогу. Девчонки, которые были под деревом, тоже ушли.

Мальчик теперь сидит, положив голову на колени. Он устал. Той усталостью, что обосновывается в каждой мышце твоего тела, в каждом глотке морозного воздуха ночи. Мне знакома такая усталость. Я знаю, каково это. Когда ты настолько устал от всего, что у тебя остается ровно одно желание: чтобы все это прекратилось.

Я смотрю на него и думаю, вдруг кто-то раньше с теми же мыслями смотрел на меня.

Потом я поднимаю глаза. Волоски у меня на шее встают дыбом – как если бы мимо меня пролетела какая-то неведомая, невидимая сила.

По направлению к мальчику идет человек в темном пальто.

От одного его вида мой позвоночник прошивает разрядом дрожи. Я чую опасность, хоть и не могу понять, почему.

Конечно, он может быть всего лишь случайным прохожим или рабочим, возвращающимся домой. Даже если он плавающий на этом участке клиент, то мальчик наверняка ради того сюда и пришел – чтобы кого-нибудь подцепить.

По крайней мере такое впечатление он производил весь последний час.

Наверное, всему виной одиночество. Это оно заставляет меня делать по-настоящему безумные вещи. Иного объяснения у меня нет.

Кусая на ходу булку, я перебегаю дорогу. Булка еще горячая и такая вкусная, что на мгновение я забываю о том, как сильно замерз. Чтобы она осталась теплой, я складываю пакет в несколько раз. Машин на дорогах в этот час почти нет, изредка проносятся мимо только такси да превышающие скорость спортивные автомобили.

С каждым шагом мое дурное предчувствие крепнет. Непонятно с чего, ведь сказать точно, что на уме у этого человека, нельзя. И все же я боюсь, что это акула. Походка у него осторожная и размеренная, и пусть из-за дождя на ресницах мокрый асфальт у меня под ногами искрит, а все вокруг стало нечетким, мне чудится, что человек улыбается.

Наконец я оказываюсь на другой стороне. Мальчик склоняет голову набок, но смотрит не на мужчину, который идет к нему, а на меня.