Лисы (ЛП)

– Так напился, что в первый момент решил, что ты и впрямь ангел.

Он бросает на меня быстрый взгляд. У него такие красивые глаза, дух захватывает.

– Иногда мне кажется, что все хорошо, но потом что-нибудь происходит, и я… просто распадаюсь на части и начинаю хотеть, чтобы все прекратилось. Иногда мне хочется просто исчезнуть. – Качнув головой, он отворачивается, словно не может поверить в то, как глупо это звучит. – Когда Джеку становится по-настоящему грустно, я не знаю, что делать. Мне тоже становится грустно. Я не такой, как ты. Я эгоист. Я не умею помогать людям.

Я не согласен, но в спор не вступаю. Уж я-то знаю, людям не под силу одним своим несогласием изменить то, что ты глубоко внутри чувствуешь о себе.

– Думаешь, он сделает что-нибудь глупое?

– Не знаю. Надеюсь, что нет. – Мики закусывает губу. – Порой он делает всякое, например, грозится причинить себе вред – потому что ищет помощи или внимания. Мне тяжело с людьми, когда они становятся слишком эмоциональными. Я не знаю, как с этим справляться. Для меня это чересчур. Возникает желание вообще ничего не чувствовать… словно я должен оставаться пустым.

– Ты поэтому так мало ешь? – Сам не знаю, почему я это сказал – просто такой вывод напрашивался сам собой. Довольно очевидно, что Мики ест мало, но когда он отодвигается от меня и подтягивает свои коленки к груди, я понимаю, что спрашивать об этом не стоило.

Пальцы его ног выстукивают на кафельном полу какой-то сумасшедший ритм.

– Странный такой разговор.

Мне все разговоры кажутся странными.

Как только я договариваю, его глаза становятся огромными, и он делает долгий вдох. Я не могу смотреть на него. Мое сердце бьется так сильно, что я слышу в ушах только шум крови.

Я нечаянно открыл ему свою тайну, и мне страшно, что своим признанием я испугал его или шокировал.

– Как ты нашел меня? – шепчет он прерывистым голосом.

Вряд ли он имеет в виду вчерашнюю ночь. Он протягивает руку, сжимает мне пальцы, и у меня в груди вспыхивает сумасшедшая искра тепла и закручивается, словно заблудившийся в небесах фейерверк.

– Возьми мои кроссовки, – говорю я, когда мы выходим наружу, и нас встречает накрывшая мир снежная белизна. Идти по ней босиком будет больно.

Я опускаю взгляд на свои ноги. Другой обуви, кроме этих грязных разваливающихся кроссовок, у меня нет, но они лучше, чем ничего. Оставить в больнице ботинки было одним из худших моментов во всей этой ситуации с падением в реку.

– Можем надеть каждый по одному, – говорит, улыбаясь, Мики. – Я пошутил, – добавляет он торопливо, когда я наклоняюсь, чтобы развязать шнурки. – Со мной все будет нормально. Честное слово.

Мне хочется понести его – на руках, на спине, как угодно. Вот бы моему плечу вдруг стало лучше.