Ловушка для дураков

Кассирша его тоже вспомнила, он похоронную телеграмму показывал, у них сейчас с билетами напряженка.

— Ночью. В десять сорок с копейками. На вокзале потолкались, до этих самых Урежей от Шестихино автобус рейсовый ходит. Можно попутку поймать. Все сходится, других Урежей нет. Билеты купили. Завтра в седьмом часу утра будем на станции Шестихино.

Беглов машинально взглянул на часы.

— С поездкой ясно. Гребень где?

— Давай его. — В трубке зашелестело. — Теперь с тобой. Саша, слышишь меня?

— Да, да, — ответил Гребень.

Из блатных один Артем называл его по имени, говорил, что надо привыкать к человеческому образу жизни. «Стариков не переделаешь, а тебе еще жить да жить», — учил хозяин. От других такой фамильярности молодой вор ни за что бы не стерпел. По имени-отчеству к нему обращались только следователь да прокурор во время суда, когда срок навешивал.

— Сейчас вместе с Вадимом едете к Борису, он в казино «Подкова». Дела по арбатскому особняку передашь ему. Этих фраеров пора валить. Пусть берет людей — и туда. Без нужды высовываться не надо, думаю, там и без нас разберутся, но ситуация должна быть под контролем. Все в деталях, как мы обговаривали раньше, объяснишь Борису. Повторяю, стрелять только в крайнем случае.

Голос Артема был строг, и это означало только одно — важность предстоящего задания.

Сегодня вечером в старинном особняке МИДа, расположенном в одном из арбатских переулков, предполагалось проведение операции, в результате которой бригада Артема вытесняла сильного конкурента с рынка оружия. Особняк этот уважаемое министерство, польстясь на хорошие деньги, по протекции крупного чиновника сдавало подпольному торговцу оружием, прибывшему из одной солнечной республики бывшего Союза. Вор в законе с купленным титулом влез на чужую территорию, а главное, он наступил на хвост Артему. Беглов принял остроумное решение: убрать конкурента силами МВД. Его люди должны лишь издали наблюдать за операцией. Об этом он и говорил сейчас с Гребнем.

…Садясь за руль, Вадим прокручивал услышаннную информацию про мидовский особняк. Доверие шефа растет. Его начинают использовать наравне с Гребнем, а это хороший признак. Вдруг он похолодел и резко притормозил.

— Ты чего? — покосился Гребень.

Вадим лихорадочно соображал, как быть. Он совсем забыл про девчонку!

— Слушай, домой заскочить надо, совсем из головы вон. Это почти по пути, потеряем минут пятнадцать. Терпит?

Гребень пожал плечами.

— Терпит, я не вредный.

Вадим, врубив максимально возможную скорость, лихорадочно соображал, что делать с девицей. Вот связался, чертыхнулся он, что я отец родной, о ней заботиться! Гребню только на зуб попади, насмешек не оберешься. Пригрел, скажет, мамзель. Но вспомнив про несчастное, замученное лицо девчонки, остыл.