Ботан

— Ты сильнее, чем может казаться, ты столько всего пережил. А я… Чуть не умер там, в парке, и в машине скорой помощь… Прости меня! — поднёс мою руку к своим губам и поцеловал, обдавая горячем дыханием.

— Мне не за что тебя прощать, но если тебе от этого будет легче, то хорошо. Я тебя прощаю.

Он улыбнулся одними уголками губ. Я понял по его глазам, что сам себя он не простил, он будет долго себя винить за произошедшее. Но я попытаюсь заставить его забыть об этом и жить дальше.

— Как Мила?

Стас изменился в лице, какие-то лучи света пробежали по нему, и он уже улыбнулся во все тридцать два.

— Хорошо. Она у отца.

Так и думал. Я видел, как Алексей с Мариной прикипели к Миле.

— Завтра приведу её, сегодня уже поздно.

— И правда. Тебе пора, а то совсем ночь будет, — посмотрел на настенные часы, заметив, что время достаточно позднее.

— Очень смешно, Соколов, — фыркнул он и встал со стула.

— Что?

— Я ждал столько времени тут, пока ты очнёшься, и сейчас, когда это наконец произошло, я не собираюсь ехать домой и спать там в одиночестве, — строгий и твёрдый тон. — Я буду спать с тобой, почувствую, наконец, тепло твоего тела, — сказал это почти шёпотом, наклонившись к моему уху.

Кровать большая, двое точно поместятся, и я совсем не против, а наоборот, даже за.

— А врач разрешит? — Я попытался всё же сдвинуться чуть к краю и тут же застонал.

— Ты что творишь?! — крикнул Стас. — Не шевелись, пожалуйста, мне места хватит. — Он бросил куртку на диван, снял ботинки и забрался на кровать поверх тонкого одеяла. Зацепил с тумбы пульт от телевизора и включил. — Я просто буду рядом, а ты не дёргайся, в тебя, вообще-то, стреляли.

— Да? Когда? — подержал я его шутливый тон.

— Да было дело, — щёлкал каналы на телевизоре. — Что смотреть будем?

— Мне без разницы.

— Тебе удобно? — вдруг встревоженно спросил он.

— Не очень, но…

Он вскочил с кровати.

— Боже, Стас, не из-за тебя, просто очень хочется повернуться на бок.

— Напугал, блин, — выдохнул он и залез обратно. — Скоро должна прийти медсестра, принесёт ужин тебе, и мы спросим, можно ли тебя перевернуть, — заботливо сказал он и посмотрел с сожалением.

— Всё нормально, — уверил я его. — Давай, включай что-то уже, а то усну, пока ты ноешь.

— Язва! — положил свою ладонь на мою щеку и прилип к виску губами, долго не двигался.

Мне были приятны такие простые прикосновения без какого-то подтекста, и непривычная нежность от Стаса умиляла. Когда он всё же отлип от меня, я разочаровано застонал, и он хмыкнул.

Вскоре к нам зашла медсестра и сказала, что я могу перевернуться и даже рекомендуется немного движений. Стас нажал кнопку и кровать поднялась так, чтобы я смог сидеть. По указанию медсестры я сам покушал под чутким присмотром Стаса. После мы посмотрели кино, если можно так сказать.