Пленница в башне

Любовь — это прохладная рука, горячая щека и глаза, которые, подобно пчеле, твердо знают, какой цветок их влечет. Любовь — это много разных вещей, малышка, но прежде всего это — дар, и, когда мы вручаем его другому, то должны быть уверены, что его оценят по достоинству.

Ванесса знала, что только влюбленный мужчина мог говорить о чувствах с таким пониманием и сердечностью. Могла ли Лусия Монтес оценить всю глубину преданности, на которую был способен этот человек, рассчитывала ли безраздельно завладеть ею?

Поднявшись в свою комнату, Ванесса начала готовиться к свиданию с Гарри. Она выбрала короткое вечернее платье из бронзового шелка, которое расходилось шифоновыми оборками чуть ниже колен, затем продела в уши серьги из жадеита и надела на руку браслет, обратив внимание на свою бесцветную кожу; Она дотронулась до синяка на ней и вспомнила яростно сверкавшие глаза дона на веранде в пляжном домике. Потом ярость в них сменилась нежной грустью, когда они стояли на скалах.

Она слегка вздрогнула и перевела глаза на зеркало, стоявшее на туалетном столике. Автоматическим жестом взяла флакон и легкими прикосновениями нанесла духи на волосы и обнаженные плечи. Вдохнув тонкий нежный аромат, она задумалась, действительно ли духи составили по рецепту матери дона. Скорее всего, так и было, раз эти комнаты принадлежали когда-то ей.

Ванесса поправила шелковый палантин, щелкнула выключателем и поспешно вышла в коридор. Дойдя до дверей Барбары, она задержалась, постучала и вошла в спальню. Девушка лежала, по-прежнему растянувшись на кровати. Из магнитофона гремела ритмичная музыка, и она, не обратив никакого внимания на Ванессу, начала прищелкивать пальцами в такт фламенко.

— Ты еще долго собираешься дуться? — Ванесса повысила голос, стараясь перекричать музыку. — Я не виновата в том, что твой крестный догадался о твоем флирте с кузеном. — Бэбс, выключи эту штуковину и давай поговорим серьезно.

— Если тебе не нравится музыка, можешь не оставаться и не слушать ее.

Барбара посмотрела на Ванессу из-под полуопущенных век. Эта манера всегда внушала Ванессе желание как следует встряхнуть ее. Она шагнула к магнитофону и выключила его. Наступившая тишина была наполнена только ее собственным раздражением и прищелкиваниями Барбары. Щелк-щелк — ее взгляд теперь был устремлен в потолок, под оранжевым покрывалом торчали согнутые колени.

— Если ты добиваешься, чтобы к тебе относились как к взрослой, лучше поскорее начать вести себя соответствующим образом. — Голос Ванессы слегка дрожал, словно она старалась сдерживать свои эмоции.

— А если ты собираешься остаться здесь работать, то и тебе лучше научиться вести себя соответствующим образом.