Пленница в башне

Вы рассуждали о своей пресловутой независимости, будто хотели уколоть меня. Удивительно, как вы ухитрились втиснуть такое количество независимости в такую маленькую упаковку!

В его ледяном голосе слышалось раздражение, и Ванесса почти не сомневалась, что он борется с желанием стукнуть ее. Продолжая говорить, он подошел ближе, и от его близости она ощутила удушье — ей не удавалось вдохнуть, будто от него исходили какие-то флюиды, которые парализовали ее волю. Она скрестила руки, стиснула зубы и стала молиться про себя, чтобы он отошел от нее.

Должно быть, он почувствовал ее горячее желание освободиться, разжал пальцы и отошел. Избавив ее от своей близости как физической, так и эмоциональной, он саркастически произнес:

— Будьте уверены, что неприязнь — не только ваша привилегия, мисс Кэррол. Я тоже частенько испытывал ее к вам во время моих визитов в Ордаз. Но сейчас мы обсуждаем деловой вопрос, и у меня сложилось впечатление, что между вами и моей крестницей сложились дружеские отношения. Я не ошибаюсь?

— Конечно нет, мне нравится Барбара. — Она решила не стесняться в выражениях, что, по ее мнению, оправдывалось его собственной откровенностью. — Но я не думаю, что способна справиться с ролью надзирательницы.

Его ноздри сделались тонкими как лезвия, а мускулы у рта напряглись.

— Вам не откажешь в храбрости, но она порою раздражает, — сухо заметил он. — То, что вы племянница Леннарда Кэррола, дает вам основания полагать, что я сдержусь, но обстоятельства уже доказали, что вы не являетесь неприкосновенной только потому, что вы — такая редкость, как Английская Мисс, жемчужина среди женщин.

— Вы грубиян! — задохнулась она. Никогда еще она не испытывала такого желания ударить человека по лицу. Неприязнь к нему доходила в ней временами до ненависти; от черных бровей и до щегольских сапог он ассоциировался с докучливым предметом, от которого следовало побыстрее отделаться, чтобы не доставить ему удовольствия заметить, как брызнут слезы, подступившие к ее глазам.

Она отвернулась и, отойдя на несколько шагов, застыла, заметив, как по стволу дерева скользнуло длинное змеиное тело. Змея повела своей ужасной головой в нескольких дюймах от побледневшего лица Ванессы. Из груди ее вырвался крик, но стальная рука вовремя схватила ее за талию, и Ванесса оказалась прижатой к твердой груди дона. Плетеный хлыст с убийственной точностью обрушился на змею, она упала на землю, и обутая в сапог нога раздавила ее мерзкую голову. Несколько секунд пестрое тело еще извивалось, но потом обмякло. Стиснувшая ребра Ванессы мускулистая рука ослабла, и она смогла наконец перевести дух.

— Она ядовитая? — выдохнула Ванесса.

— Довольно опасная.