Судьба бастарда

– Отлично? – фыркнула она, освобождая меня из объятий и окидывая оценивающим взглядом. – Посмотрим на это «отлично»! Ничего, я тебя верну в нормальное состояние.

Алан, стоя рядом, наблюдал за нашей встречей с улыбкой. Он, конечно, знал, что для мамы моё питание и внешний вид – вопрос первостепенной важности, и молча принял это как неизбежность.

С этого дня мама приступила к делу. Куда бы я ни пошёл, дома или во дворе, она появлялась рядом с тарелкой чего-то горячего, ароматного и, как всегда, невероятно вкусного.

– Эрвин, ты ведь помнишь, как ты любишь мои пирожки? – говорила она, появляясь на пороге моей комнаты с полной тарелкой.

– Мам, ну я только что пообедал, правда. Я больше не могу…

– Не могу, говоришь? А ты попробуй, – мягко улыбалась она, ставя тарелку на стол и поправляя мне воротник, как будто мне снова было пять лет.

Попытки возражать оказались бессмысленными: как только я на минуту оказывался один, мамин голос доносился из кухни или столовой:

– Эрвин! Я испекла для тебя свежий хлеб! И не забудь к нему сливочное масло!

Всё это время я, честно говоря, наслаждался свободой.

Никаких занятий, никаких проверок. Утром отправлялся на рыбалку, где часами сидел с удочкой у пруда, следя за плавником, мелькающим среди кувшинок. Иногда Алан сопровождал меня верхом в лес, и мы скакали по узким тропам, заглядывая в места, которые я так любил.

Но плохо то, что Лизы дома не было. Когда отпуск только начался, я было представил, как мы снова будем смеяться, придумывать проделки или играть на рояле, но она оставалась за границей, учёба не отпускала её. Иногда по вечерам, когда вся семья собиралась в гостиной, я садился за рояль и начинал играть её любимые мелодии, вспоминая, как мы музицировали вместе, пока не раздавался голос мамы:

– Эрвин, играешь опять те мелодии? Ах, как я рада, что музыка по-прежнему с тобой.

Так прошло два месяца, и время летело быстрее, чем я ожидал. Мне даже казалось, что только успел вернуться домой, как уже пришла пора возвращаться в столицу.

– Уже уезжаешь? – грустно спросила мама в день отъезда, когда мы с Аланом собирали вещи.

– Мам, я же обещал, что вернусь. И обещаю снова хорошо учиться, – попытался я её подбодрить, понимая, что отпуск закончился.

Она обняла меня, и я услышал её тихий шёпот:

– Обещай ещё, что будешь писать почаще. Ведь я так люблю читать твои письма, милый.

– Обещаю, мам, – ответил я, обнимая её в ответ.

Последующие годы в кадетском корпусе проходили размеренно, почти без происшествий. Учёба шла своим чередом, и кадетская жизнь постепенно становилась для меня повседневной. К учебной нагрузке я привык, и у меня оставалось немного больше свободного времени, чем у других.