Судьба бастарда

 – Сделайте несколько без украшений, из обычного металла, без инкрустаций. Главное – чтобы каждый мог позволить себе такую.

Ювелир нахмурился, глядя на свою шикарную работу, но, видимо, идея ему всё-таки приглянулась.

– Ладно, попробуем, – ответил он. – Это будет просто, но со вкусом. Пусть ручка останется стильной, но без драгоценностей.

Через некоторое время первые образцы «простых» ручек были готовы. Они были выполнены из полированного металла, серебристые и гладкие, с гравировкой «ПВ» на корпусе, но без украшений и узоров. Лаконичные, удобные и в то же время такие, что держать в руке было приятно.

– Вот, Эрвин, это и есть твой новый народный продукт для широкого пользования, – с усмешкой сказал ювелир, вручая мне одну из таких ручек. – Не думал, что буду работать с таким простым металлом, но знаешь, эта вещица смотрится ничуть не хуже.

– Да, мне тоже нравится, – ответил я, пробуя писать ручкой на бумаге. – Главное, что теперь каждый сможет позволить себе такую.

Спустя короткое время новинка попала и в столицу, и вскоре владеть авторучкой стало не просто удобством, а символом престижа.

Те, кто мог позволить себе дорогую, украшенную ручку, приобрели их, как символ статуса, а те, кто был поскромнее, становились обладателями простой и лаконичной версии.

А мой банковский счёт тем временем начал пополняться с удивительной скоростью, и каждый раз, проверяя его, я лишь улыбался, думая: «То ли ещё будет, когда авторучка действительно завоюет всех».

Полевые занятия в предпоследний год обучения обещали быть настоящим испытанием. Обычно нас отправляли на учения летом или ранней осенью, когда было тепло, но в этот раз, в декабре, нам предстояло провести три недели в учебном центре за городом, в палатках и прямо среди зимы.

В день отправки нас снабдили тёплым обмундированием, парой тёплых одеял и заверили, что всё предусмотрено и о нас позаботились.

Когда наступила первая ночь, наши иллюзии быстро рассеялись. Мороз пробирал до костей, и ни тёплая форма, ни одеяла не спасали от холода. Кадеты ёжились на узких койках, заворачиваясь в одеяла, как в коконы, но всё равно не могли уснуть. Лёгкие начали гореть от ледяного воздуха, и к утру все выглядели так, будто провели ночь не в палатке, а на открытом ветру.

– Черт, ну и ночь! – пробормотал Саймон, кутаясь в своё одеяло и едва открывая глаза. – Чувствую себя, как замороженный тюлень.

– Да уж, неслабо, – поддакнул я, шевеля онемевшими пальцами. – Как, интересно, они рассчитывают нас обучать, если мы тут заболеем все до одного?

Не сказать, что палатки совсем не отапливались. Какое-то подобие печки всё же было, вот только система эта работала, мягко говоря, не идеально.