Викинг

Ишь, губу раскатал: — Однако признаю твои доводы справедливыми. Что будем делать?

— Пусть решает Гудрун! — Ну да, он любил ее и верил, что она его любит. Да и кто я такой, чтобы конкурировать с ним. — Если она вернет дары…

— Ничего я не верну! — крикнула Гудрун. — Ты мне по нраву, Эйвинд!

— А я? — рискнул я задать вопрос.

Девушка смутилась, но ответила честно:

Я воспрял духом, но королевич лишь обаятельно улыбнулся. Если Гудрун отказывается вернуть дары, его дело — в шляпе. Но он хотел выиграть нокаутом, а не по очкам.

— Я был неправ! — произнес Эйвинд с достоинством.

 — Не дело девушке решать за мужчин. Если бы дело обстояло весной, я предложил бы тебе, Ульф Вогенсон, переплыть это озеро. Кто доплывает до противоположного берега, тому и достанется Гудрун.

— А как насчет даров, которые она не хочет возвращать? — сыпнул я соли на сердечную рану.

— Если бы доплыл ты, возвращать ничего не понадобилось бы. Мертвому земные богатства без нужды.

И улыбнулся еще более обаятельно.

Ну да, я забыл, что такое соревнования по плаванию по-норвежски. Он же честно сказал: кто доплывет, а не кто доплывет первым.

Я порадовался, что озеро замерзло. Я неплохо держусь на воде, но скандинавы плавают как акулы. Причем в воде такой температуры, что меня судорога скрутит через полминуты. И топить друг друга они мастаки. С детства тренируются. Чисто «подводный спецназ»…

— Мы не станем ждать до весны! — отрезал я. — Наш спор надо решить здесь и сейчас.

И мы погрузились в раздумья. То есть это я размышлял. Эйвинд изучал окрестности. И явно что-то углядел, потому что лицо его озарилось радостной улыбкой.

— Погляди на тот склон! — предложил сын конунга.

 — Нравится?

Я пожал плечами. Склон как склон.

— Не хочешь ли съехать по нему?

Я прикинул. Общая длина склона — метров четыреста. Местами — пологий, местами — крутой. Умеренно поросший растительностью. Хороший слаломист пройдет его запросто. Однако я — не слаломист. То есть опыт горнолыжный имеется, но не более. В финале заезда — небольшой «трамплинчик» высотой метра четыре. Внизу — озеро. Ровный лед, присыпанный неглубоким снежком. Приземлиться несложно. Если долетишь. Потому что между ровным льдом и кручей — берег, заваленный каменными валунами…

Эйвинд лучезарно улыбался.

Он был норманом, северянином. Вдобавок из Норвегии, где детишки, считай, уже рождаются с лыжами. И горных склонов там больше, чем рыб в этом озере. А еще он видел, что я на лыжах — не очень. По здешним меркам, вообще неумеха. Так что он вполне мог рассчитывать, что я не долечу.

Я улыбнулся в ответ как можно более дружелюбно:

А что еще я мог сказать? Что он лучший лыжник, чем я? Так это не его проблемы. Без боя признать поражение? Хренушки!

Мы втроем поднялись наверх.