Викинг

Как думаешь, твоей невесте пойдет ожерелье с шейки дочери франкского короля? Тебе — ожерелье, мне — дочка, договорились? — и заржал, не дожидаясь ответа.

Я промолчал, и Стюрмир истолковал мое молчание по-своему.

— Жаль небось покидать такую красотку? Не думай об этом. Думай о том, как вернешься с полными мешками золотых побрякушек. Да, Ульф! Так и будет. Я знаю тебя меньше года, но клянусь Ньёрдом и Тором, ты самый удачливый хускарл из всех, кого я знаю уже не первый десяток лет. Держись поближе ко мне, Ульф Черноголовый! Поделись со мной своей удачей, а я поделюсь своей.

Знаешь, почему я ничего не боюсь? — Стюрмир наклонился еще ближе, погружая меня в дивный букет пива, чеснока и сроду не чищеных зубов. — Ты — друг мне, Ульф Вогенсон… Потому я открою тебе самую главную мою тайну…

Очень интересно! Что за байку преподнесет мне старина Стюрмир? Может, он в крови дракона купался, как легендарный Сигурд?

— Сейчас, сейчас ты увидишь… — Стюрмир копался в недрах своего широченного пояса… Ага, вот!

Блин! Вот уж чего я никак не ожидал!

На просторной, как подставка для телевизора, ладони гордо возвышался махонький, сантиметра четыре, не больше, бронзовый Будда.

Будда, восседающий на лотосе.

— Потрогай его, Ульф! Пусть он узнает тебя и узнает, что ты — мой друг!

Фигурка была восхитительна. Тончайшая работа. Посеребренные веки. На лбу — крохотный золотой значок. Очень реалистичное лицо, дышащее непоколебимым покоем…

— Чувствуешь, Ульф, какая от него исходит сила? — хриплым шепотом поинтересовался Стюрмир. — Перед битвой я кормлю его капелькой собственной крови. И еще ни разу он меня не подвел!

Я был поражен. Отсюда до Индии, по моим прикидкам, восемь тысяч километров.

Над, Над… Мне знакомо это имя. А-а-а! Это же мой приятель-предатель, сосед по трюму кнорра работорговцев!

— Ты прав, — сказал я. — Этот человек мертв.

И рассказал, откуда у меня эта информация.

— Поделом ему, — изрек Стюрмир, ласково поглаживая беспечального Будду. — Оценить свою удачу в три денье! Да он глупее овцы!

Створы фьорда разошлись, головные корабли вышли в море. На соседнем корабле кто-то запел хвалебную песнь богу вод. Певца поддержали сотни мощных глоток и кружащиеся над нами чайки.

Высоко в небе прошел косяк диких гусей.

Интересно, какими виделись им мы? Огромными птицами, которые неспешно скользят по морю, расправив крылья парусов?

— Хорошо, — сказал я Стюрмиру. — Конечно, я поделюсь с тобой удачей. Мы с ним поделимся! — и похлопал по рукаву, на котором весело скалился мой Белый Волк.

Наверное, я должен был тосковать. Гудрун, Рунгерд, мой новый дом, мой сын, который должен родиться будущей осенью…

Но тоски не было. Не было и страха перед дальней опасной дорогой, перед грядущими битвами. Ничего подобного.