Викинг

Не мудрено, когда у доброй трети в имени — Тор.

Нет, дорогой, не выйдет. Я тебя за язык не тянул. Опять-таки, что значит — «принадлежит»? Дележки-то еще не было.

Торгильс услышал свое имя и обратил на меня внимание.

— Не плачь, маленький грозный Ульф! — прошепелявил он. — Я подарю тебе ее… грудки! Га-га-га!

Пошутил, значит. Или не пошутил. По-любому, скандинавскому народу понравилось. Народ загоготал и застучал посудой. Даже сам ярл изволил усмехнуться.

Но не я. Зря Торгильс открыл свой щербатый ротик. А вот мы его — за язычок…

— Вот как? — процедил я холодно.

 — Выходит слово Хальфдана стоит так дешево, что его человек может над ним посмеяться?

Память у Хальфдана — прекрасная. И за точностью формулировок викинги следят не хуже, чем профессора математики.

«Выбирай любую девку, какая тебе глянется!» — так он сказал.

А тут — Торгильс со своей шуточкой.

Улыбка Рагнарссона вмиг испарилась.

— Торгильс! — рявкнул он. — Отдай девку Черноголовому!

— Только сиськи! — отозвался Торгильс-хёвдинг. — Потом, когда я пошурую во всех ее дырочках! — Он облизал щеку маленькой француженки и довольно заухал.

Хальфдан мгновенно оказался на ногах. Уже с мечом в руке. Правило сдавать оружие перед пиром вождей, естественно, не касалось.

Я испугался. Рагнарссон, даже в гневе, не станет рубить собственного человека, а вот несчастную девочку — запросто. Нормальный норманский выход из положения. Выбрал — забирай. О том, что она должна быть живой, договора не было.

— Торгильс! — поспешно закричал я. — Если тебе так нужна эта девка, я могу ее уступить. Надо же и тебе победить кого-нибудь, пока мужчины сражаются с мужчинами. Ладно уж, Торгильс-хёвдинг, забирай ее себе.

Яви свою храбрость с противником, который тебе по силам!

Сначала я хотел сказать не «по силам», а «подстать», но вовремя вспомнил, что сравненить викинга с женщиной — всё равно что матерого уголовника козлом обозвать. А я не хотел выйти за рамки обычной застольной шутки.

Мы бы еще попикировались пару минут, но в итоге девушка досталась бы мне, потому что ярл слово дал, как-никак. И Торгильс по-любому оказывался неправ.

Но вышло не так, как я планировал.

Дело в том, что пока я толкал свой монолог, народ в зале притих.

Интересно же. Так что заканчивал я свое заявление, считай, в абсолютной тишине. И едва я смолк, Тьёрви-хёвдинг сказал кому-то из своих:

— А неплохо пошутил Черноголовый. Быть теперь Торгильсу Женобойцей.

Сказал-то он тихо, да вот услышали все, включая и самого Торгильса.

Матерый головорез, прошедший черед десятки битв и сотни схваток, старина Торгильс был не только опытный вояка, но и далеко не дурак. Дураки не становятся хёвдингами.

Если бы не реплика Тьёрви, наша «битва» так и осталась бы словесной.