Викинг

Спрошу, может, мальцы захотят…

И Стюрмир затопал вниз.

Тьёрви делил добычу на неравные кучки. Изнасилованная баронесса глядела на него с ненавистью. Но лежала тихонько. Мы — норманы. Страшные люди севера. Страшные даже по здешним меркам. Насилие и смерть — детские шалости в сравнении с тем, что могут сотворить мои друзья.

Я забрал свою долю: тонкую шейную цепь, два женских браслета, серьги и полкило монет. Монеты ссыпал в кошель, цепь — на шею, браслеты и серьги — в сумку. Неплохо. Довезти бы еще всю эту кучу драгметаллов до дома!

Позавтракав, мы собрались в дорогу. Теперь у нас было аж одиннадцать коней: крупных, сильных, годных для пути и для боя, и еще восемь обычных лошадок.

Теперь поедем бойчее.

На лучшем жеребце восседал Тейт Мышелов. В баронских доспехах, с боевым копьем. На его месте должен был быть я (доспехи мне тоже были впору), но нэма дурных. Мне и собственной десятикилограммовой «сбруи» вполне хватает. Но я тоже замаскировался под франка. Плащ, щит и другие мелочи. Щит я позаимстовал из баронского замка. Понравился он мне тем, что на левой нижней четверти щита был намалеван волк. Это я так решил, что волк.

Свартхёвди утверждал, что это собака, а Тьёрви предположил, что леопард. Леопарда Тьёрви видел в византийском зверинце. «Серьезный зверь, — оценил представителя кошачьих Тьёрви. — Не всякий волк с ним справится».

Я был уверен, что ни один волк к леопарду даже не сунется, но промолчал.

Не стоит проявлять эрудицию, которая породит лишние вопросы. Я — Ульф Вогенсон Черноголовый из хирда Хрёрека-ярла, землевладелец из датской «провинции» Сёлунд. И сверх того — никаких биографических подробностей.

Одноногого шевалье с семейством мы оставили в баронском замке.

Теперь это его замок. «По праву копья», как здесь говорят.

Я поинтересовался, не боится ли калека оставаться один на один с людьми покойного барона, но шевалье лишь скривился презрительно. Мол, с сервами он управится не только без ноги, но и без обеих рук. Это на первых порах. А на вторых сюда подтянутся вассалы, оставшиеся на его собственной земельке. Главное: у шевалье появился шанс уцелеть при встрече с норманами. Он теперь знает заветные слова: «Я — человек Хальфдана-ярла». На датском, разумеется. И получил кусок кожи с отпечатком перстня Тьёрви, известного многим.

Отец Бернар закончил отпевание усопших, взобрался на коня. Довольно ловко, кстати.

Мы наконец тронулись…

Нас догнал пронзительный женский вопль со стороны захваченного замка. И еще один.

Я придержал коня, глянул на Тьёрви. Тот с недовольной рожей, но кивнул. Езжай, глянь.

Для хёвдинга ни замок, ни то, что у него внутри, больше интереса не представляли.

Ворота открыты. Это плюс. Но, кажется, я опоздал. Это минус.

Пары секунд вполне достаточно, чтобы оценить положение.