Викинг

Кто здесь мог представить, что место беллаторе Жофруа может занять подменыш? Если не принимать во внимание разные сказки о ведьмах и троллях, здесь подобное просто не практикуется. Надеть на себя чужие тряпки и обмануть стражу? Да запросто! А сыграть чужую роль, причем роль человека, хорошо известного обществу? Абсурд!

Чем дольше я думал над самой идеей моего внедрения, тем яснее понимал, насколько мне повезло. Каким местом я сам думал, когда соглашался?

Хотя нет, моя наглость как раз вполне понятна. Я ведь и сам что-то типа подменыша. И вон как преуспел.

Отсюда и наглость. И уверенность в том, что всё получится. Как всегда.

Тем более, мы целую неделю, пока ехали к Рагнару, выдавали себя за шевалье…

«Вали из города! — говорил мне разум. — Сейчас — самое время! Ты принесешь Рагнару весть о глупом плане короля разделить армию! Разве этого мало? Хватить испытывать свою удачу!»

Но доводам разума я не внял.

Мне очень нравился мой отпуск в Париже. И я собирался задержаться здесь еще на пару дней.

В конце концов я могу покинуть город в любую минуту. Десятки свободных вояк покидали Париж, недовольные королевской политикой.

Другие вояки прибывали в город, чтобы поискать славы и денег. Была у меня даже мысль: замаскировать десятка три викингов под франков и тайком провести в Париж. При условии, что их будет возглавлять самый настоящий беллаторе, эта задача — ничуть не сложнее моего внедрения. Зато с такой командой я бы наверняка сумел захватить ворота…

Вопрос: а хочу ли я это сделать?

Я совершенно точно не желаю, чтобы викинги вошли в Париж.

И буду очень доволен, если сумею уговорить короля откупиться.

Как это было под Анжером. Я буду очень-очень доволен, потому что, согласитесь, спасти от резни целую столицу Франции — это круто!

Вот только как уболтать короля, если ты принял обет молчания?

— В общем так, Вихорёк, — напутствовал я своего оруженосца. — Твоя задача — сообщить нашим, чтобы порадовали конунга. Ему не придется штурмовать Париж. Король намерен атаковать сам. Причем двумя армиями, по обеим берегам Сены. Начнут завтра-послезавтра. Дальше Рагнар сам разберется. И постарайся, малыш, чтобы тебя не убили.

— Не сомневайтесь, мой господин.

Я всё сделаю.

— Двигай! — Я хлопнул лошадку по крупу, и Вихорек галопом догнал группу парламентеров с выбеленным щитом на палке, в данном случае вполне заменявшем атрибутику герольда.

Лошадка под Вихорьком была из моей конюшни. Сама конюшня располагалась за пару улиц от моей резиденции. Это была конюшня графа Парижского, у которого Жофруа арендовал полдюжины стойл. Псарня была подальше. В соседнем квартале. Там же — любимые охотничьи птицы Жофруа де Мота.

Я туда не совался.