Четвертый брак черной вдовы

А где тетушка Фло? Почему она не появилась с братцем Фабито? Я бы желал почтительно прижать ее к груди.

Катарина кашлянула, давая понять, что он перегнул палку."

"Фелисана и Фабиан переглянулись. Лицо сестры приняло необыкновенно кислое выражение, а Фабиан усмехнулся:

— И вот этого ты предпочла Мендосе? Даже не знаю, что здесь позорнее — что он стал носить фамилию дель Астра, или что ты опустилась до его уровня.

От деланного радушия Хоэля не осталось и следа.

— Полегче, когда говоришь про мою жену, петушок, — сказал он угрюмо.

Фабиан невольно поправил массу с клювом:

— Уже и оскорбления? Чего еще ожидать от бывшего конюха…

Катарина не успела остановить мужа.

Фелисана смотрела на упавшего брата, и тонкогубый рот ее медленно раскрывался — как будто она хотела закричать, но никак не могла взять дыхание.

— Боже! Вы его ударили! — голосила донна Забель.

— И еще бы ударил, да он свалился, а падаль не бью, — проворчал Хоэль, забирая руку Катарины и укладывая на сгиб своего локтя.

Катарина шла за ним, спотыкаясь, перед ее глазами до сих пор стояло окровавленное лицо Фабиана — бледное, безжизненное. Она оглянулась и увидела, что брат понимается, шатаясь, Фелисана поддерживает его и протягивает платок, чтобы унять кровь.

— Вы что наделали, дон?!. — донна Забель попятилась, когда герцогская чета проходила мимо.

Гости заглядывали в коридор, желая, узнать, что происходит. Кто-то из дам возмущенно ахнул, кто-то предложил позвать доктора.

— Ничего страшного! — громко объявила Катарина, когда они с Хоэлем пробивались сквозь толпу. — У моего брата просто закружилась голова от великолепия праздника!

Поверили ей или нет, но взволнованный шум понемногу утих, гости разбрелись по залу, а музыканты продолжили играть.

— Вы хотели танцевать, — напомнил Хоэль, потому что Катарина направилась прямиком к выходу.

— Танцевать? Да, сейчас самое время, — ответила она резко, не замедляя шага, и Хоэлю только и оставалось, как последовать за ней.

Она снова заговорила, только когда они сели в карету и закрыли дверцу, оставив приоткрытым окно, чтобы было посветлее.

— Вы вели себя ужасно, — Катарина раскладывала и складывала веер, подбирая слова. — Вы сделали все, чтобы оскандалиться. Ваш костюм, ваше поведение…

Хоэль молчал, глядя в окно.

— Я же просила вести себя достойно, просила не позорить мою семью…

— Вот что трудно сделать, — проворчал он. — Тут ваш брат-позорник постарался, и сестрица добавила.