Любовь гика

Я увидела, как каменное лицо Арти наконец ожило. Первыми оттаяли губы – он собирался заговорить.

– Помоги ему собрать вещи, – велел Арти Мешкоголовому. – И выдай расчет.

Его лицо снова застыло. Томаини продолжал свои сбивчивые объяснения, а Мешкоголовый открыл блокнот, написал там что-то, вырвал лист и положил на стол перед Арти. Арти прочитал и кивнул все с тем же бесстрастным, каменным лицом.

– Под постоянным давлением! Словно живешь на дне моря! – выкрикнул Томаини, а потом Мешкоголовый ласково взял его под локоток и повел к двери. – На самом деле я даже рад, что все закончилось.

Когда горячечное щебетание затихло вдали, Арти еще долго сидел, как истукан. Я слезла со стула и нажала на выключатель, чтобы погасить лампу над бюро в комнате Арти. Когда я вошла к нему, он тихо плакал. Без единого всхлипа. Я подняла его с кресла и перетащила на кровать. Он лег на живот и отвернулся к стене. Я забралась на кровать и стала гладить его по плечу, но у меня было чувство, что мы находимся в разных вселенных.

– Уходи, – раздался его голос, приглушенный покрывалом. – Если родители и Цыпа не спят, скажи им, что все в порядке.

Я объясню позднее.

Направляясь к выходу, я прошла мимо стола. На листочке, оставленном Мешкоголовым, было написано: «Можно сломать ему руки? Я буду осторожен».

Мама с папой храпели в спальне. Я осторожно открыла дверь в комнату Цыпы. Он сидел на кровати и смотрел на меня. Я приложила палец к губам. Он кивнул, и я наклонилась поближе к нему.

Он покачал головой и прикоснулся к моей руке:

– Хочешь, я сделаю так, чтобы у тебя ничего не болело?

– Нет! – Я отдернула руку. – В смысле, у меня ничего не болит, – сказала я шепотом. – Я вообще ничего не чувствую.

– Странно, – пробормотал Цыпа и зевнул. Одно его ухо было испачкано засохшим вареньем. – Вокруг столько людей, у которых что-то болит. И мне нужно всех погрузить в сон.

Его пальцы, сжимавшие простыню, разжались. Он уже спал.

– У меня все нормально? Козявок нет? – Арти запрокинул голову, чтобы я могла заглянуть ему в нос. – Нет? Ну, отлично.

Его веки были красными и распухшими, как у меня.

– Арти, давай сделаем тебе компресс на веки. Надо приложить лед.

– Я хочу выйти уже сейчас.

Он быстро пополз к выходу, но ему пришлось остановиться, чтобы я открыла ему дверь.

Выбравшись наружу, Арти направился прямиком к двери в фургон близняшек.

– Не стучись. Заходи так.

Он бесшумно прополз по ковру в гостиной, потом оттолкнулся от пола, поднялся в вертикальное положение и толкнул дверь спальни плечом.

Под глазами Элли обозначились темные круги, но взгляд горел яростью.

– А вот и Его Безрукое Святейшество! Какая честь!

Близняшки, бледные и растрепанные, сидели на кровати, откинувшись на подушки. Завтрак, который я им принесла, стоял на подносе нетронутый.