Любовь гика

Когда цирк открывается, мои более одаренные сестры и брат прячутся от посторонних глаз. Люди не станут платить за то, на что можно поглазеть даром. Соображения безопасности тоже играли немалую роль. Как говорил папа, «все необычное привлекает внимание злонамеренных обывателей и маньяков с неуравновешенной психикой».

Маленький ребенок заглянул мне в лицо и хотел остановиться, но мать увела его прочь. Порой я чувствую на себе посторонние взгляды со всех сторон, и мне становится страшно от мысли, что среди этих людей есть те, кто смотрит не просто из любопытства. Я понимала, что это просто игра моего воспаленного воображения, привыкла к этому страху и научилась его прогонять.

Но иногда я тихонько удерживала его, это пугающее ощущение, что кто-то в толпе у меня за спиной или сбоку: какой-нибудь парень с ружьем в тире или раздраженный потный отец семейства, потративший кучу денег на билеты в парке аттракционов, чтобы хоть ненадолго избавиться от детишек, – кто угодно, любой из них мог смотреть на меня украдкой, как нормальные люди обычно поглядывают на уродцев, смотреть и представлять, как я корчусь в грязи, а мои внутренности вываливаются наружу из огромного аварийного люка, который он собственноручно прорезал для них. Это беспомощное ощущение близкой смерти и боли – совершенно особое чувство. Иногда ты хватаешься за него и ненадолго удерживаешь при себе.

Однажды я рассказала об этом Арти. Он прищурился и заметил, что я льщу себе. Во мне нет ничего особенного настолько, чтобы кому-нибудь захотелось убить меня. Арти был мастером опустить человека и поставить его на место, но его резкий ответ убедил меня только в том, что лично он не намерен меня убивать.

Как мы забавно устроены: потенциальная возможность стать мишенью насилия повышает нам самооценку.

В дальнем конце парка аттракционов, у американских горок, мокрый от пота кошелек так и лежал в моем нагрудном кармане. Я поднялась по пандусу ко входу на горки. С другой стороны виднелась крыша грузовика с генератором. Папа сидел на краю, свесив ноги, и подбрасывал Цыпу на коленях. Я помахала ему рукой. Он не заметил меня. Я подождала и помахала еще раз. Теперь папа меня увидел и подозвал к себе. Может, Цыпа попробует снова, на обратном пути.

Я спрыгнула вниз и двинулась сквозь толпу и грохот музыки.

Кошелек все еще был у меня в кармане, когда я подошла к генератору. Хорст стоял, прислонившись к переднему бамперу, и наблюдал, как папа пересчитывает банкноты в толстой пачке. Я вынула кошелек и передала его папе.

– Почему у него не получилось? – спросила я.

Папа улыбнулся и подвигал бровями:

– Ты, моя причудка, не заглядывала в кошелек!

Он открыл кошелек и показал его мне. Внутри было пусто. Пачка банкнот в один доллар, лежавшая в кошельке, исчезла.