Дерзкие надежды Карабаса-Барабаса

Этого Одеялкина…

– Подушкина!

– Да какая разница! Его в Сети хвалят. Он много чего про твою семью раскопал!

– Фигня! Главное – я узнала, где могила Роберта, того, кого вроде нет, но он – я! – Лика расхохоталась. – Прикол! Все сама сделала, ты ни при чем. Не разевай рот на коллекцию деда.

Трифон выключил телефон.

– Поняли? Анжелика отравила Надежду Васильевну. Она была уверена, что, когда бабушка поймет, что умирает, она скажет внучке, где коллекция музыкальных шкатулок. У Надежды Васильевны в старости возникли проблемы с сердцем. Она лечилась у кардиолога, а тот предупредил, что состояние такое, что в любой момент может стать очень плохо. Да облом. Старуха про могилу сказала, а где та находится, сообщить не сумела. Анжелика решила нанять сыщика. Она боялась вам объяснить, что ищет шкатулки. Поэтому написала записку якобы от какого-то человека, велела мне подтвердить, что нашли ее за плинтусом.

Я молча слушал Трифона. Вот оно как! Следовало мне догадаться, кто автор. Детей и вообще посторонних в московскую квартиру не впускали, в апартаменты со двора через окно не влезть. Дурак я.

И, честно говоря, я сейчас опешил. Муж пришел, чтобы дать мне, детективу, послушать разговор, из которого явствует, что его жена убила собственную бабушку? Преступление было совершено из простой жадности!

– У вас, наверное, есть друзья в полиции, ведь так? – спросил гость.

– Да.

– Сейчас сброшу вам аудио, которое на погосте записал тайком, – улыбнулся Трифон, – съездите к приятелям, дайте им послушать.

Я молча смотрел на мужчину.

– Экий вы, однако, непонятливый, – с укором произнес любящий муж Анжелики. – Скажите полицейским, что баба убийца. А раз так, то она не имеет права наследовать имущество бабки, которую отравила. Но шкатулки – наша с ней общая семейная ценность. Мы совместно владеем имуществом. Следовательно, коллекция достанется мне. А я с вами непременно поделюсь. Идет?

Те из вас, кто знаком со мной не первый день, в курсе, что я не хам, не грубиян, и уж точно мне не придет в голову решать проблемы методом рукоприкладства. Но сейчас в моей голове зароились совсем не свойственные мне мысли. Отвесить Трифону оплеуху? Наподдать ему от всей души ногой под зад? То, что совершила Анжелика, на мой взгляд, ужасно. Но поведение ее мужа – оно… оно… оно…

В момент, когда я судорожно пытался подыскать слова, чтобы оценить по достоинству предложение Трифона, дверь кабинета открылась. В комнату вошла женщина в черных брюках и белой блузке. Волосы незнакомка стянула в пучок, на лице у нее был минимум косметики, на носу красовались большие очки со слегка затемненными стеклами.

– Прошу вас покинуть помещение, – знакомым голосом велела она мужу Лики, – Иван Павлович не станет выполнять то, о чем просите.