Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

Что-то подобное уже случалось, не так ли?

– Да это постоянно случается. Не думай, что сделал эпохальное открытие.

– А партнер знает, что я теперь знаю и так далее?

– Вот это неизвестно. Можно предположить, что нет. Иначе в чем смысл?

– Вот и я говорю. Для меня - никакого. А уйти я могу? Прямо сейчас. «Домой» или на Валгаллу. И с концами…

– Можешь. Твоя свобода воли абсолютна. Но при этом ты ведь все равно будешь думать: «А что, если это не более чем очередной ход?» И будешь прав, потому что из Игры выйти нельзя, даже через смерть. Ты попробовал таким способом сбежать из Ниневии, и что?

– Как же. Станислав Ежи Лец: «Допустим, пробьешь ты головой стенку - и что будешь делать в соседней камере?»

– Слава богу, понял. Потому прими наш взаимно-полезный разговор к сведению и поступай, как хочешь, я, как договорились, пойду. Отдыхать. Найти меня можно по телефону, да и так заходи, запросто…

Он назвал номер и адрес.

– Теперь в твоем распоряжении все ресурсы Валгаллы и вашего Форта. За одним исключением - канал перехода жестко фиксирован. Отсюда туда и обратно. Географически, в пределах Земли, - без ограничений, по времени - только на этой линии, возвращение не раньше момента отправления…

– Но довольно просторная и комфортабельная…

– А как же насчет «домой»? Ты же сказал…

– Не отказываюсь. Иди. Сольешься с оригиналом. Но без возврата. Шестаков останется «о натюрель». И реальность тоже.

– Сволочи вы все. Черт с вами, подзадержусь, при условии, что право бросить карты в любой момент остается за мной…

– Это мы уже оговорили. Как только захочешь. Но чтобы застраховать тебя от эмоционального срыва, формула сработает только со второго раза и с интервалом, достаточным для здравого размышления. Приемлемо?

– Пожалуй. Поиграем, пока ресурса хватит…

Очередные перестановки на вершинах советской власти никого особенно не удивили. Ни в стране, ни за ее рубежами. Слишком долго продолжалась в государстве рабочих и крестьян кадровая чехарда на всех уровнях, чтобы всерьез задаваться вопросом о причинах того или иного взлета и падения.

«Так нужно», «Партии виднее», «Не оправдал доверия» - вот и весь сказ. Вчера читали восхваления в газетах в адрес одного «верного ленинца», завтра несли на демонстрациях портреты уже другого, не менее верного, но на повседневной жизни рядовых трудящихся эти перемены отражались в исчезающе малой степени.

Другое дело - «Ближний круг», члены Политбюро, секретари ЦК, наркомы и их заместители. Здесь византийские игрища составляли суть и смысл существования, часто - саму возможность выживания, в нынешнем номенклатурном качестве или физическую. Оттого зачастую работа сама по себе имела третьестепенное значение.