Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

Шульгин отталкивался палками, помогая псу, пригибался, чтобы снизить лобовое сопротивление, а ветер неумолимо свирепел, бил в лицо, будто некто, им управляющий, задался целью ни за что не позволить добраться в укрытие.

Одно хорошо - преследователям сейчас не лучше. Густой снег точно так же их ослепляет, заносит единственный ориентир - лыжню. Пурга, переходящая в буран, вселяет в сердца ужас, а главное - у них нет оправдывающей смертельный риск цели. Или есть? Приказ, к примеру, такой силы, что проще умереть, чем не выполнить? Тем более - беглец один, а их много. Рано или поздно он свалится обессиленный, хоть замерзший труп подберут, большего от них и не требуется.

У Сашки стимулы покрепче. Главный - спасти единственную и неповторимую жизнь, и вспомогательный - он знает, что до убежища всего километр, пройти который вполне ему по силам. Тогда роли поменяются кардинально.

Кто именно за ним гонится, с какой целью - он не знал или не помнил. Знал одно, догонят - будет очень плохо. И не только ему. Будет взят и прорван врагом некий рубеж, важный, как последняя на корабле водонепроницаемая переборка, еще держащая напор моря.

Может быть - опять пришельцы? Такие же, как те, что преследовали его по Москве на синем «Мерседесе»? Рельеф знакомой местности, смутно различаемый сквозь снеговую завесу, а главное - поведение Лорда подсказывали, что буквально через сотню метров станет легче.

Но встречный ветер! Он достигал метров тридцати в секунду, а порывами и больше. Почти предел для встречного движения. Еще немного - свалит, покатит в безнадежную бесконечность. Каждый шаг давался с все большим трудом.

Как там у Пушкина? «Все было мрак и вихорь. Ветер выл с такой свирепой выразительностью, что казался одушевленным. Темное небо смешалось со снежным морем».

Отчаяния не было, были злость и надежда.

Вот оно! Выступающий, как нос парохода, скалистый отрог, поверху покрытый стеной сплоченных елей. Теперь обогнуть его, и, пожалуй, спасены. Сашка забыл, что становиться лагом к волне и ветру опасно не только парусникам. Шульгина сбило с ног, и он едва поднялся. Мешали лыжи, провалившаяся в рыхлую пустоту рука не находила опоры. Выручил Лорд. Поскуливая и тихонько гавкая он, тоже изнемогая, вытянул хозяина на твердое место и сел, задыхаясь.

Шульгин прижал к себе крупно дрожащего пса, гладил его по шее и спине, шептал в ухо подбадривающие слова. Что еще верному другу надо? Отдохнет совсем чуть-чуть и выложится до последней живой клеточки.

Сашка достал из внутреннего кармана массивный золотой хронометр, показывающий время любого часового пояса. Здесь и сейчас было шесть утра. До рассвета приблизительно часа полтора. Успеваем.

Теперь уже человек тащил за собой собаку.