Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

Не путайся под ногами у способных командиров сталинские выдвиженцы, совсем другая история могла бы в тот день сложиться. Был Вашугин средненьким командиром полка, стал за два года надсмотрщиком над командующим фронтом, вот и руководил. И наруководил.

Происходящее на кругленькой лесной поляне было так интересно срежиссировано, что никакой Мейерхольд не сумел бы. Звук между соснами разносился отчетливо, каждое слово - весомо и разборчиво.

Вразвалочку, большими пальцами расправив складки гимнастерки под ремнем, неторопливо ступая начищенными сапогами, похлопывая по голенищу старинным кавалерийским стеком, Шульгин подошел к просцениуму трагической пьесы, остановился, качнулся с каблука на носок.

Безусловно, он был хорош. Особенно в сравнении с жалким подобием себя, умершим недавно в приюте для бедных. За ним так же неторопливо подошли и остановились с автоматами «ППД» на изготовку три сержанта и один лейтенант в фуражках с васильковым верхом.

Дослушав истерическую речь Вашугина и убедившись, что его так никто до сих пор не заметил, Сашка резко шагнул вперед, властно отодвинул левой рукой комиссара Попеля с линии, отделявшей его от Вашугина, медленно и презрительно спросил:

Член Военного совета фронта аж задохнулся.

– Да я, да я! Вы что, не видите… Я член…

– В этом - согласен. Именно то и есть! Кому и чей - пока не понял. Доложись по полной форме. Как учили. Ну! - Голос его завибрировал, как стальная полоса.

Накопленная за многие годы злость, помноженная на никак не выветривающееся из памяти зрелище собственной смерти, произвела должное впечатление.

Вашугин чисто инстинктивно сообразил, что не какой-нибудь комкор запаса, не успевший получить новое звание, стоит перед ним, а страшное ГУГБ в лице одного из высших представителей. Дернулся, закусил губу и ответил, сдвинув каблуки:

– Корпусной комиссар Вашугин, член Военного совета Юго-Западного фронта…

– А кто вы, товарищ комиссар? И какое право имеете вмешиваться? Я подчинен только ЦК! Я…

Пышные черные усы дергались, но выглядели приклеенными. Почему, бог весть, но такое впечатление.

– Ты, ты… - Шульгин усмехнулся, пистолет доставать не стал, просто откинул крышку кобуры. - Может, вспомнишь, орел, был такой у тебя начальник по фамилии Гамарник?[70]

Рифма вышла сама собой, непредусмотренно.

И протянул раскрытое удостоверение, в которое был вложен квадратик картона со всеми положенными грифами и личной подписью Сталина. Не корпусному, бригкомиссару Попелю.

Тот отчетливо, с торжественными нотками прочел:

– Распоряжения и приказы подателя сего обязательны к исполнению всеми представителями партийных, советских и военных органов. Секретарь ЦК ВКП(б), Председатель ГКО и Ставки Главного командования И. Сталин. Подпись, печать!

Вашугин побелел.