Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

Схема понятна без объяснений.

Только вот что лучше - шлепнуть агрессора сразу, а с этими поговорить или прежде всего брать языка? Второе решение Сашка счел более рациональным.

Выстрелом снес с его колен оружие, прыгнул, наступив ногой на саблю, а кулаком, с поворота, врезал в скулу. И хватит.

На поясе у монгола висел сыромятный аркан. Им он и связал всех в кучу, спина к спине.

Наконец-то смог, расслабившись, закурить.

Черт знает чем приходится заниматься, нет бы на яхте по морям плавать. А вот не дают… Да все равно лучше, чем в грязной палате помирать! Сашка понимал, что от той картинки ему ввек не избавиться, и, что бы ни случилось, будет примерять ее к любым другим жизненным случаям. Для того, естественно, она и была ему показана.

Стрельба вдруг резко приблизилась.

– Сидеть мне, мать вашу, тихо, а то…

Он выдвинулся на гребень и начал, не выпуская папиросы изо рта, стрелять по мелькающим между деревьями фигурам в стеганых куртках и халатах.

Юрята, известным образом засвистев с переливами, вышел из-за сосен.

– Все, воевода? - спросил, на ходу перезаряжая винтовку.

– Пожалуй, и все, - согласился Шульгин, - Иди сюда, тебе интересно будет…

– Это - кто? - спросил дружинник, увидев пленных.

– Сам и спрашивай, твои земляки, не мои…

Оказались обыкновенные «коллаборационисты», каких во все века хватало. Сами из Твери, купеческие приказчики, изъездившие с товарами все тогдашние пределы, более-менее знающие языки окрестных народов и племен, космополиты, можно сказать, лишенные патриотизма даже в тогдашнем понимании. «Уби бене, иби патриа».[83]После прихода монгольского тумена, подчиняясь одновременно угрозам и посулам, согласились поработать толмачами и проводниками. Знали, что на Столбном помещается «военная база» великокняжеского войска, а когда монголы, перехватившие отряд Елены, убедились, что княжны нет ни среди пленных, ни среди убитых, подсказали тысяцкому, Даваджаб-нойону, куда она могла укрыться, если не прикопана дружинниками в безымянной могиле. Вот и повели специально выделенную сотню «ловцов».

Только монголы оказались не на высоте. Не слушали советов, думали в лесу воевать, как в степи. А столкнувшись с реалиями, растерялись, утратили управление.

– Повесить бы их, - предложил Юрята.

– Неплохо, - согласился Шульгин, - только не сейчас. Отвезем к князю, там допросим с пристрастием, и караульщика ихнего, а уж потом, в зависимости от поведения…

– Дело говоришь, воевода. Инда поехали.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Война войной, как говорится…

Игорю сейчас было не только и не столько до войны, как до занимающих его и даже терзающих внутренних проблем. Он помнил из институтских курсов, что существуют в каждой области человеческих знаний задачи, не имеющие рационального решения.