Огнем и броней

Кто хотел, тот уже днем все увидел, да и языковой барьер не способствовал общению. Вряд ли кто из матросов «Карлсруэ» знает голландский. Немцы тоже устали за день и расслабились, но по сторонам все же поглядывали. Хотя прекрасно понимали – случись что, оружие не поможет. Массой задавят. Одно хорошо, что тут живут голландцы – вполне цивилизованные люди, а не дикари какие-нибудь. Тем не менее, едва Тунгус и Чингачгук направились в сторону катера, немцы зашевелились и, взяв в руки пистолеты, внимательно поглядывали на незваных гостей. Когда разведчики подошли почти вплотную, явно намереваясь поговорить, один из моряков постарше обратился к ним на английском, держа за спиной «парабеллум».

– Добрый вечер, господа. Что вам угодно?

– Угостить земляков выпивкой, камрады! Сколько же вам тут торчать можно?

Немецкая речь Тунгуса произвела магическое действие. Очевидно, немцам действительно осточертело торчать здесь, и собеседнику, заговорившему с ними на родном языке, они были очень рады. Тунгус сразу представился.

– Курт Шумахер, негоциант из Гамбурга. Волею судьбы оказался в этих диких краях, но нисколько не жалею. А это мой друг и компаньон – Питер ван Дейк. Что же вы тут сидите и даже в город не выйдете? Не бойтесь, никто вашу посудину не украдет. Здесь с этим строго.

– Служба, герр Шумахер.

– Понимаю. Камрады, насколько я знаю местные порядки, ваше начальство вернется нескоро. Дай бог, чтобы к утру вернулось. Вы небось голодные? Раз вам отлучаться от своего фрегата нельзя, предлагаю накрыть стол прямо здесь, на причале. Я угощаю. Возражения будут?

Возражений не последовало. Немцы порядком проголодались, и после казенных харчей у них слюнки текли при виде окружающего изобилия, а местных денег ни у кого не было. Немецкие же бумажные марки тут никому были не нужны. Начальство ушло на берег и развлекается, а матросам приходится тянуть служебную лямку, как заведено во всех флотах мира. Отлучившись на полчаса и найдя ближайшую харчевню, Тунгус и Чингачгук быстро договорились с хозяином организовать банкет «на вынос». И вскоре перед изумленными немецкими моряками прямо на причале возле их катера появился большой стол, две лавки, а на столе целая гора разной снеди и выпивки. Искушение было слишком велико. Командовавший катером обербоцман раздумывал несколько секунд, а потом махнул рукой.

– А, пропади все пропадом… Все мы теперь одинаково робинзоны. Нет больше ни рейха, ни Кайзерлихмарине, ни кайзера… Налетай, камрады. Только не напивайтесь, как свиньи…

Предлагать два раза не понадобилось, и вскоре был поднят первый тост за германо-голландскую дружбу. Тосты следовали один за другим и вскоре перешли в шумное веселье.