Ошибка «2012». Мизер вчерную

Может, тогда дед и брат смогут меня простить… Действуй, Обеама, я не стою твоего сострадания.

Глаза его яростно сверкали, голос звенел, сразу чувствовалось — не шутил. Да уж какие тут шутки.

— Говоришь, Флейта здесь? — странно посмотрела на него Мамба, кивнула, и её голос тоже дрогнул самым неожиданным образом. — И Желчь пяти лиан не нужна? Дадевету! Ну ты и негр!

Она, что было редкостью, испытывала неуверенность. С одной стороны — если по уму, — надо было вытащить Флейту, на скорую руку залатать Мгави и поскорее отбыть. А с другой стороны… Мамба едва ли не впервые задумалась о том, что потрошить берцовую кость, — это вам не глистов выводить.

Особенно когда ни условий, ни снадобий, ни времени для полного ритуала. А ведь негр и так уже настрадался. И что, спрашивается, ждёт его после? Гангрена, ампутация, костыли. Это в лучшем случае, со здешней-то лекаркой! Да и вообще не дело это — своих в тюрьме оставлять. Нет, нет. Думать надо. О том, как всем вместе выйти в маковое поле, под чистое рассветное небо, в котором машут крыльями голуби.

Мгави понял её взгляд по-своему.

— Обеама, я буду готов через минуту, — с прежней решимостью произнёс он и принялся закатывать штанину.

 — Надо только клеёнку какую-нибудь подстелить. Здесь люди после нас жить будут, а пол деревянный…

— А ты, негр, наверняка ведь есть хочешь? — ошарашила она Мгави внезапным вопросом и жестом велела оставить в покое штанину. — Обед мы пропустили, но на ужин я приготовлю супчик, да, да, такой особенный супчик… Его вкус и аромат ты запомнишь надолго. А на сытый желудок нам лучше думаться будет, и про ноги, и про клеёнку. И вообще о том, что делать дальше. Ты ведь согласен со мной?

— Я… э-э-э… да… супчик, — Мгави ошалело кивнул, но потом изрёк с неожиданной твёрдостью: — Прости меня, Обеама, но я больше никого есть не стану.

Прости ещё раз, но я так решил.

Мамба мысленно поморщилась. Что всё же русская Сибирия сделала с правильным негром!

— Бруду? — отреагировал даже Абрам.

Мамба вытащила из баула очередной свёрток и направилась в коридор. Как была — босиком, в одной муче да ожерелье, ничуть этим не смущаясь. Сами же белые говорят: что естественно, то не может быть безобразно. Да и на душе было слишком хорошо, чтобы втискиваться в уродливые джинсы.

Сейчас она сварит вкусный бруду и накормит мужчин. После чего придумает, как раздобыть Флейту. Точнее, как вызволить Мгави. Потому что оставаться ему здесь точно нельзя, а стало быть…

Она уже взялась за ручку и приоткрыла дверь, когда за стеной этак по-звериному метнулось тяжёлое тело, раздался испуганный вскрик, что-то упало и начало барахтаться, истошно заскрипела кровать… Потом борьба и скрип прекратились, настала тишина, нарушаемая лишь звуками, достойными ночных джунглей.