Ошибка «2012». Мизер вчерную

Вот и поди вычисли, что на самом деле происходит в ином церковном подвале…

Растения стояли липкие, сплошь в смоле, источаемой разбухшими трихомами. Должно быть, сияющий «морозный» вид напоминал пожилому учёному о скромных новогодних игрушках из детства, когда такой вот блеск достигался с помощью крепкого сахарного раствора.

— Точно, красота, — вожделея, снова втянули воздух Винт и Сучок, а Ботаник проверил влажность почвы и деловито посмотрел на часы:

— Ну всё, господа. Пять минут до таймера.

Это означало, что нужно было немедленно переходить в соседний отсек и плотно закрывать массивную дверь.

По таймеру автоматика вырубит свет, и не дай Бог кому-нибудь нарушить эту темноту. Внеочередная «побудка» может вызвать у растений стресс, они откажутся зацветать, то есть образовывать шишки, и тогда…

Ох, лучше даже не думать.

— Как скажете, мы что, мы ничего, мы завсегда, — послушно закивали двое, некогда носившие фамилии Засухин и Сучков.

Незаметно встретившись глазами, они недобро усмехнулись один другому за спиной у Ботаника. Болтай, мол.

Мелкие гопники, так и не выбившиеся в «реальные пацаны», с некоторых пор стали избегать спешки.

Лишняя суета однажды уже подвела их под монастырь, но ничего, будет и на их улице праздник. Вот поспеет новый урожай, вот нальются соком шишки, и тогда…

Родись они лет на двадцать пораньше, они сказали бы — всё будет по Марксу. То есть сперва революция, после чего — товар — деньги — товар. Но Винт и Сучок взрослели во времена, когда Маркс уже был не в моде, и поэтому рассуждали иначе. Сперва они кое-кому окончательно сплющат и без того плоские узкоглазые морды.

После чего возьмут лабаз. Срубят бабок… Ну а с товаром, бабками и авторитетом жизнь всюду как волшебная сказка. И в Пещёрке, и в Питере. И на Кипре, где в голубых прозрачных бассейнах покачиваются маленькие плотики с бокалами душистого мартини…

Короче, перспектива стоила того, чтобы пока потерпеть. Слушать плешивого раздолбая, истреблять клещей и муравьёв, охочих до конопли, разводить фильтрованной водой коровье дерьмо, которое, видите ли, для неё самое лакомое удобрение…

— Ну что… обед! — Ботаник посмотрел на часы, спрятал прибор для определения кислотности почвы и махнул подчинённым рукой.

 — Сполосните вёдра как следует, загрузите в корыто навоз — и свободны. Только не забудьте навоз перемешать, да смотрите, непременно деревянной лопаткой!

Сам он обедать не ходил. Лопал ряженку с булкой, жалуясь то на язву, то на халтурщиков-пекарей, у которых тесто — не тесто, а взбитая бумага, то на молочников, моривших, по его словам, в этой самой ряженке все полезные бактерии дустом.