Ошибка «2012». Мизер вчерную

Майор зажал рану ладонью, подавляя невольный импульс подхватить ампутированный кусочек, нырнул за кучу ржавого металла и дико заорал:

— В укрытие, ребята! В укрытие! Паскуда, он сверху бьёт!..

Собственно, можно было и не орать, все и так мгновенно попрятались — кто под навес, кто за бочки, кто за груду арматуры. По пальцам Колякина текла густая горячая кровь, но голова работала чётко. Итак, оперативного простора ноль, зато людоедов по-прежнему тьма и прут со всех сторон. А на господствующей высоте засел автоматчик, готовый открыть кинжальный огонь. Сейчас кинутся нелюди, разобьются на группы — и за горами ржавого барахла пойдёт позиционная война.

Явно очень недолгая. Идти в обход, снимать с крыши автоматчика? Когда под боком такая вот толпа?!. Да ну его к чертям собачьим, надо уже с концами отсюда валить…

— Эй, Андрей Лукич, ты живой? — подал голос из-за бочек прапор Сердюков. — Прыгай в яму, пять минут вроде прошло…

«Ну-ка, сколько там натикало?» — спохватился Колякин, вытер измазанные кровью часы и громко сказал:

— Ты, Сердюков, свою бабу учи щи варить, а здесь моё слово закон. Ржавый и Бурум! Под землю — шагом марш! Мы прикроем…

— А мне твоё слово не закон! — зарычал в ответ Ржавый.

Сплюнул и сказал совсем другим голосом, очень по-человечески: — Слышишь, Чёрный Болт, а ты действительно вали. Давай-давай, без черножопых героев здесь обойдёмся. Иди в семью. Вали, говорю, в натуре.

Мгави ящерицей нырнул в дыру, а толпа нападающих в это время, словно подслушав мысли Колякина, распалась на компактные стремительные отряды. Двигались эти группы удивительно быстро, выстрелы настигали их буквально в последний момент, так что брызги крови отлетали прямо в лица стрелкам.

Однако Господь не попустил — снова отбились. Правда, казавшийся бездонным запас патронов истаял прямо на глазах.

— У меня последний! — крикнул Ржавый.

— У меня тоже, — откликнулся Сердюков.

Майор, которому хвалиться было опять-таки нечем, угрюмо промолчал. А что тут скажешь? Последний магазин, он последний и есть. И где, спрашивается, главный негр, где его патронные цинки? А и были бы — один хрен, снаряжать рожки уже времени нет, репты… или как их там… сейчас опять двинутся в атаку.

— Эй, ребята, давайте без дураков… — Майор зачем-то тронул ухо, но оно, вместо того чтобы оказаться на месте, обожгло болью.

 — Оставьте магазины мне и считайте меня коммунистом. Я прикрою.

А сам опять вспомнил дочек, жену, всё хорошее и близкое. Удивительно, но тёщу вспомнил тоже. Жаль, Алёну Дмитриевну с Володей и Ксюхой в гости пригласить не довелось…

Он говорил спокойно и просто, как-то так, что Колякин и Сердюков подчинились сразу. Молча отстегнули магазины, пожали рецидивисту татуированную клешню и, больше не оборачиваясь, убрались под землю.