Первый закон

– Конечно, ужас как благородно с вашей стороны говорить так. Кстати, почему вы не на тренировке?

– Маршал Варуз сегодня занят. – Джезаль мгновение помедлил. – Собственно, сегодня в роли моего учителя по фехтованию выступил ваш друг Занд дан Глокта.

– Правда? Он, должно быть, сказал вам что-то особенное?

– Да, разные вещи… Он назвал меня дураком.

– Ну да. В общем… Фехтование надоело мне не меньше, чем вам – эта книга. Именно об этом я и хотел поговорить с вашим братом. Я решил бросить тренировки.

Арди разразилась хохотом – всхлипывающим, булькающим, задыхающимся.

Все ее тело сотрясалось, вино выплеснулось из бокала и лужицей растеклось по полу.

– И что же здесь смешного?

– Да просто… – Она утерла слезу. – Просто мы с Коллемом поспорили. Он уверял, что вы продержитесь, так что теперь я на десять марок богаче!

– Не сказал бы, что мне нравится быть объектом вашего пари, – резко сказал Джезаль.

– Не сказала бы, что меня это хоть сколько-нибудь волнует.

– Для меня все очень серьезно!

– Ничего подобного! – отрезала она. – Вот для моего брата все действительно было серьезно: у него не оставалось другого выхода! Если между твоим именем и фамилией не стоит «дан», никто тебя не замечает.

Кому это знать лучше, чем мне? Вы – единственный человек, кто потратил на меня хоть какое-то время, когда я приехала сюда. Да и то только потому, что Коллем вас заставил. У меня почти нет денег и совсем нет родословной, я не существую для таких, как вы. Мужчины не обращают на меня внимания, женщины просто делают вид, что я не существую. У меня здесь нет ничего и никого. И вы считаете, что вам тяжело жить? Помилуйте! Может быть, мне стоит заняться фехтованием, – с горечью произнесла она.  – Спросите при случае лорд-маршала, не возьмет ли он еще одного ученика? У меня хоть будет с кем поговорить!

Джезаль моргнул. Это уже не интересно – это грубо.

– Постойте, ведь вы же представления не имеете, что это такое…

– Ой, да перестаньте вы хныкать! Сколько вам лет, пять? Может быть, пора пойти к мамочке и пососать сиську, деточка?

Он едва верил своим ушам. Как она смеет?

– Моя мать умерла, – сказал он.

Ха! Это заставит ее почувствовать себя виноватой, принудит извиниться…

– Умерла? Значит, ей повезло: не надо выслушивать ваше дурацкое нытье! Все вы, избалованные богатенькие мальчики, одинаковы.

Получаете все, чего захотите, и закатываете истерику, если приходится самим наклоняться, чтобы это поднять! Вы просто жалки. Меня от вас блевать тянет!

Джезаль выпучил глаза. Лицо горело, словно его отхлестали по щекам. Уж лучше бы отхлестали. С ним никогда никто так не говорил. Никогда! Это еще хуже, чем Глокта. Гораздо хуже и совершенно неожиданно. Джезаль осознал, что сидит с полуоткрытым ртом.